Война с крокодилами

Война с крокодилами

(Read more …)

Разыскивается человек!

Как говорят, мопед не мой.

Попросили найти человека, который предположительно уехал в Израиль из Грузии — Блехарский Григорий Ильич
Работал в горсовете г Рустави и подрабатывал учителем истории и обществоведения.

Это все, что мне известно.

Спасибо!

Разыскивается человек!

Как говорят, мопед не мой.

Попросили найти человека, который предположительно уехал в Израиль из Грузии — Блехарский Григорий Ильич
Работал в горсовете г Рустави и подрабатывал учителем истории и обществоведения.

Это все, что мне известно.

Спасибо!

Рисунки Ѓерша Ингера


Улочка в Умани.

Ещё много.

via rebeka_r

Рисунки Ѓерша Ингера


Улочка в Умани.

Ещё много.

via rebeka_r

ПИСЬМО С ФРОНТА

Во время той, Отечественной войны, почти каждое письмо с фронта было событием. Собиралась родня, соседи, и читали «солдатский треугольник» вслух. Люди хотели знать, когда же наступит перелом в этой страшной бойне. И еще: вдруг солдат помянет кого-то из их близких – служил в одной дивизии, встречал в госпиталях.
Есть обычай читать Мегилат Эстер, не закручивая его пергамент в рулон, а складывая по страницам, как письмо, которое гонец вручил тебе минуту назад. Кто-то пожмет плечами: что нового, сегодняшнего, может сообщить послание, написанное больше двух тысяч лет назад? Ответ прост: то, что хорошо нами забыто.

В простой и краткой форме Эстер и Мордехай сообщают нам, как нелегко живется евреям в галуте. Не только им, тогдашним, подданным персидского царя, но и нам, сегодняшним, живущим в собственном государстве, где есть хорошо оснащенная и подготовленная армия, высочайший уровень хай-тека, всеми признанная медицина и т.д. Можно, однако, спросить: в какой нормальной стране соседям позволяют безнаказанно обстреливать ракетами ее города, – и с севера, и с юга. Конечно, мы наносим «ответные удары», когда с воздуха уничтожают несколько шишек Хизбаллы или Хамаса, и десяток ракетных складов. Но нефтедоллары Ирана позволяют с легкостью восстановить боеприпасы, а полевые командиры с радостью заменят погибшую верхушку. И бильярдный шар снова катится в ту же лузу. И вы хотите сказать, что это не галут?!

Впрочем, иногда есть смысл дать слово оппонентам. Говорится в конце Мегилы, что «Мордехай был приятен большинству евреев». Значит, все-таки не всем. Представьте, какое письмо эти «не все» могли отправить нам, своим дальним потомкам:

«Да нет, у нас все в порядке. Никто не заставляет нас поклоняться идолам, разве что когда идол висит на груди Гамана. Но он человек настолько влиятельный, что можно пойти на уступку. Еще хотим сказать вам честно, что здешний галут по сравнению с прежними – курорт. Наших детей не топят в Ниле, как при фараоне. Очень-очень редко отбирают самых красивых девушек в гарем царя. Недавно подряд прошли два набора. Свобода перемещений у нас почти полная. Мы можем селиться в любой из 127-и провинций. Нельзя только возвращаться на Святую Землю, особенно в Иерусалим. Но это для нашего же блага: как только сыны Ишмаэля видят поселенцев, тут же поднимают шум. А царь нас любит, можете не сомневаться. Недавно он разослал по всей империи указ, который касается евреев. Спрашиваем у чиновников, о чем он, но те улыбаются, молчат. Наверно, готовят нам сюрприз. Этот невыносимый Мордехай твердит, что нужно делать тшуву, браться за Тору. Но тут мы уж сами решим, когда и сколько…»

Эту «мегилу» день за днем печатают в газетах, вкручивают, как шуруп нам душу по ТВ. Ее авторы добились своего: мы привыкли не замечать потерь, не сочувствовать чужой боли. Алтер Ребе, комментируя одну из глав Торы, пишет, что самая большая подмена происходит, когда еврей стремление к Творцу меняет на погоню за материальными благами. У него была связь с самым ЦЕНТРОМ, а он променял ее на бесконечный вояж по блошиным рынкам, и жалуется, что душа полна тревог и недовольства. На той, далекой войне, если осколком перебило телефонный провод, связисты ползли под пулями, чтобы восстановить связь.
Нас будет много таких «связистов». Всем разбередило душу то древнее и свежее письмо.

ПИСЬМО С ФРОНТА

Во время той, Отечественной войны, почти каждое письмо с фронта было событием. Собиралась родня, соседи, и читали «солдатский треугольник» вслух. Люди хотели знать, когда же наступит перелом в этой страшной бойне. И еще: вдруг солдат помянет кого-то из их близких – служил в одной дивизии, встречал в госпиталях.
Есть обычай читать Мегилат Эстер, не закручивая его пергамент в рулон, а складывая по страницам, как письмо, которое гонец вручил тебе минуту назад. Кто-то пожмет плечами: что нового, сегодняшнего, может сообщить послание, написанное больше двух тысяч лет назад? Ответ прост: то, что хорошо нами забыто.

В простой и краткой форме Эстер и Мордехай сообщают нам, как нелегко живется евреям в галуте. Не только им, тогдашним, подданным персидского царя, но и нам, сегодняшним, живущим в собственном государстве, где есть хорошо оснащенная и подготовленная армия, высочайший уровень хай-тека, всеми признанная медицина и т.д. Можно, однако, спросить: в какой нормальной стране соседям позволяют безнаказанно обстреливать ракетами ее города, – и с севера, и с юга. Конечно, мы наносим «ответные удары», когда с воздуха уничтожают несколько шишек Хизбаллы или Хамаса, и десяток ракетных складов. Но нефтедоллары Ирана позволяют с легкостью восстановить боеприпасы, а полевые командиры с радостью заменят погибшую верхушку. И бильярдный шар снова катится в ту же лузу. И вы хотите сказать, что это не галут?!

Впрочем, иногда есть смысл дать слово оппонентам. Говорится в конце Мегилы, что «Мордехай был приятен большинству евреев». Значит, все-таки не всем. Представьте, какое письмо эти «не все» могли отправить нам, своим дальним потомкам:

«Да нет, у нас все в порядке. Никто не заставляет нас поклоняться идолам, разве что когда идол висит на груди Гамана. Но он человек настолько влиятельный, что можно пойти на уступку. Еще хотим сказать вам честно, что здешний галут по сравнению с прежними – курорт. Наших детей не топят в Ниле, как при фараоне. Очень-очень редко отбирают самых красивых девушек в гарем царя. Недавно подряд прошли два набора. Свобода перемещений у нас почти полная. Мы можем селиться в любой из 127-и провинций. Нельзя только возвращаться на Святую Землю, особенно в Иерусалим. Но это для нашего же блага: как только сыны Ишмаэля видят поселенцев, тут же поднимают шум. А царь нас любит, можете не сомневаться. Недавно он разослал по всей империи указ, который касается евреев. Спрашиваем у чиновников, о чем он, но те улыбаются, молчат. Наверно, готовят нам сюрприз. Этот невыносимый Мордехай твердит, что нужно делать тшуву, браться за Тору. Но тут мы уж сами решим, когда и сколько…»

Эту «мегилу» день за днем печатают в газетах, вкручивают, как шуруп нам душу по ТВ. Ее авторы добились своего: мы привыкли не замечать потерь, не сочувствовать чужой боли. Алтер Ребе, комментируя одну из глав Торы, пишет, что самая большая подмена происходит, когда еврей стремление к Творцу меняет на погоню за материальными благами. У него была связь с самым ЦЕНТРОМ, а он променял ее на бесконечный вояж по блошиным рынкам, и жалуется, что душа полна тревог и недовольства. На той, далекой войне, если осколком перебило телефонный провод, связисты ползли под пулями, чтобы восстановить связь.
Нас будет много таких «связистов». Всем разбередило душу то древнее и свежее письмо.

Поиск по FAUJSA

Встроенный поиск в архиве FAUJSA очень неудобный, при этом у них есть функции нормального поиска, но к ним нет человеческого интерфейса. Для этого я написал небольшую страницу, которая позволяет удобный поиск.

Поиск по FAUJSA

Встроенный поиск в архиве FAUJSA очень неудобный, при этом у них есть функции нормального поиска, но к ним нет человеческого интерфейса. Для этого я написал небольшую страницу, которая позволяет удобный поиск.

ВИРУС ФАРАОНА

В нашем мире, с его глобальными связями, мода меняется тоже глобально. С удивлением узнал, что светский гламур (глянцевая показуха), с поездками на Канары, на Багамы, на Монмартр, вышли в Москве и Питере из моды. Благополучная молодежь с хорошим английским, бегает с рацией и компасом по сырым лесам, занимаясь поисками заблудившихся детей и грибников. Или они кормят стариков в провинциальном доме престарелых, где мед – подарок, а маслины – дар из космоса. На новом языке это называется волонтерством, а по-старому, до эры ЧК – благотворительностью. Оба слова хороши.

Однако реалии прошлых лет не желают совсем покинуть сцену. Сейчас они, разумеется, в тени, но присутствуют, – невидимо и экономно, в виде вирусов. От вируса инквизиции пострадал на голову премьер Малайзии. Не ведая беды, он закупил у России партию боевых вертолетов, и вдруг там обнаружили приборы с израильским клеймом. Крику было!..

Одна из заповедей Творца, записанная в Торе, требует, чтобы каждый из нас вспоминал об Исходе из Египта постоянно, день за днем. Интересно, почему так часто? Конечно, приказы Б-га не обсуждают, а выполняют сразу. Но размышлять о них, вскрывая все новые пласты, очень стоит. Вот одна из мыслей: Египет слишком на нас нацелен и очень живуч, чтобы забыть о нем даже на сутки. Тем более, что мы имеем дело с особой личностью, с фараоном.

В его стране каждый знал свое место: земледельцы засевали поля и платили налоги, воины стерегли границы, жрецы служили идолам. Фараон скреплял эту систему. Главную цель своего пребывания на троне он, вероятно, видел в том, чтобы пронести сквозь века на серебряном блюде эту страну, где почти каждый, даже раб, был счастлив по-своему..

Цивилизация в Египте была, по преимуществу, магической. Она опиралась на различные проявления «ситра ахра», нечистой стороны этого мира. За пропитанием, исцелением и другими нуждами люди обращались к одной из сил тьмы, совершая все, что входило в программу данного культа.

Не нужно считать их наивными дикарями. В одной из своих бесед наш Ребе рассказывает, как это «работало». Мы отличаемся от всех живых существ тем, что Всевышний наградил нас свободой выбора. По большому счету он сводится к тому, идешь ли ты путем Творца, или выбираешь другую, нечистую сторону. Здесь присутствует элемент соблазна: ситра ахра не требует серьезного служения, а обещает очень много, поскольку, (так Всевышний распорядился), получает влияние из «Ор макиф», Окружающего света, который выше сосудов нашего мира, выше причинно-следственных связей. Правда, это «много» никогда не станет полностью твоим, никогда не превратится в одеяния из света, которые душа обычного человека, выбравшего путь Творца, получает, вступая в Ган Эден.

В мире святости не так. Здесь служба точная, строгая, а, точнее сказать, постоянная, изо дня в день. «Можно» и «нельзя» четко обозначены. «Зарплата», влияние, которое получает человек, зависит от той цели, ради которой его душа спустилась в наш мир. Не всегда эта зарплата исчисляется в рублях, – иногда ее начисляют годами жизни, иногда большим потомством, иногда потоком мудрых мыслей или железным здоровьем. Главное – помнить и следить, что все должно идти от Б-га. А если кто-то захочет позвать или поманить на «другую сторону», – по рукам ему!
Но вот приходит фараон со своей командой. Сейчас пойдет серьезный разговор.

В Торе нет ничего лишнего. Особенно это относится к Пятикнижию, где каждая деталь несет глубокие смыслы. Два еврея с длинными бородами, Моше и Аарон, пришли к фараону и объявили: «Так сказал Всевышний, Б-г Израиля: отпусти народ Мой…» Система, в которой он жил и правил, была замкнутой и цельной. «Паро» стал ее защищать.

Древний Египет отличался большой духовностью, но она, духовность эта, была грубой, заземленной. Говоря с братьями о пропавшем кубке, Йосеф, ставший заместителем фараона, вскользь упоминает, что чиновнику его ранга «по должности» присвоено умение видеть на расстоянии пропавшую вещь и ее похитителя. Если следовать версии, что гонитель евреев, это тот же самый фараон, который возвысил Йосефа, то в период Исхода ему исполнилось больше 200 лет, что тоже не совсем обычно.

Чтобы подтвердить истинность своих слов, Моше и Аарон делают перед «Паро» различные знамения, – его посох превращается в змея, воды Нила становятся кровью, всю страну заполняют полчища лягушек. Но ведь «команда фараона», мудрецы и чародеи, проделывают то же самое! В Египте не ищут истину, в нем прав тот, чьи чудеса сильнее. И только во время следующей казни, когда посох Аарона навел вшей, кудесники развели руками: их магия не могла сдублировать столь маленькие существа.

Однажды мне довелось повидать фараона. Я был в библиотеке, копался среди старых книг, и в одной, изданной в начале прошлого века, увидел фото мумии правителя Египта. Черты лица были тонкими, недобрыми, в них читалась злоба и ум. Один из таких на каком-то витке мог понять, что вступил в спор с Б-гом Единым, Бесконечным, который, тем не менее, заинтересованно читает поступки, слова и мысли каждого из нас, и, верша чудеса Исхода, дает некий урок евреям, Египту, и всем жителям Земли. Звонок не прозвенел, урок еще не закончен…

Мы живем в эпоху разрушения преград. Сломали знаменитую Берлинскую стену. Разбирать баррикады собственного разума гораздо труднее. Первым делом их нужно научиться различать. Есть мицва вспоминать об Исходе, и, в ее рамках, я стал думать, как действует фараон в современном мире. Человека с вирусом фараона нетрудно вычислить. Он держится уверенно, говорит свысока. Он с трудом понимает чужую точку зрения и упорно навязывает свою. Он собрал из кирпичей небольшую вселенную: семья, работа, дом, хобби. Он умен, не трус, может зайти в клетку с тигром, но за три версты обходит синагогу, потому что там ворота в Бесконечность, там присутствует КТО-ТО,способный услышать каждое наше слово, прочесть каждую мысль. Впрочем, если идти спиной вперед, и тогда… Некоторые так и поступают.

Но в бездонном пространстве есть цель и мера. Рано или поздно, в кампусе или на яхте, в аэропорту или на склоне Гималаев, к нему подойдут два еврея и скажут: «Отпусти народ мой!» Весь народ, всех, значит, и его. Эти двое, или похожие на них, зовут прорваться в бездонное пространство, где душа с душой говорят без помощи газет и телевизора, где Всевышний рядом, Он – в нас.
И это не на небе, а в Тель-Авиве, на той же улице, где ты сейчас ждешь автобуса. Жутко! И фараон, собрав все силы, кричит: «Я не знаю Всевышнего!» Но ему не верят, он сам себе не верит, вместо двоих их стало уже трое.
Хорошо стать ребенком, который умеет забывать, чтобы начать все по-другому…

ВИРУС ФАРАОНА

В нашем мире, с его глобальными связями, мода меняется тоже глобально. С удивлением узнал, что светский гламур (глянцевая показуха), с поездками на Канары, на Багамы, на Монмартр, вышли в Москве и Питере из моды. Благополучная молодежь с хорошим английским, бегает с рацией и компасом по сырым лесам, занимаясь поисками заблудившихся детей и грибников. Или они кормят стариков в провинциальном доме престарелых, где мед – подарок, а маслины – дар из космоса. На новом языке это называется волонтерством, а по-старому, до эры ЧК – благотворительностью. Оба слова хороши.

Однако реалии прошлых лет не желают совсем покинуть сцену. Сейчас они, разумеется, в тени, но присутствуют, – невидимо и экономно, в виде вирусов. От вируса инквизиции пострадал на голову премьер Малайзии. Не ведая беды, он закупил у России партию боевых вертолетов, и вдруг там обнаружили приборы с израильским клеймом. Крику было!..

Одна из заповедей Творца, записанная в Торе, требует, чтобы каждый из нас вспоминал об Исходе из Египта постоянно, день за днем. Интересно, почему так часто? Конечно, приказы Б-га не обсуждают, а выполняют сразу. Но размышлять о них, вскрывая все новые пласты, очень стоит. Вот одна из мыслей: Египет слишком на нас нацелен и очень живуч, чтобы забыть о нем даже на сутки. Тем более, что мы имеем дело с особой личностью, с фараоном.

В его стране каждый знал свое место: земледельцы засевали поля и платили налоги, воины стерегли границы, жрецы служили идолам. Фараон скреплял эту систему. Главную цель своего пребывания на троне он, вероятно, видел в том, чтобы пронести сквозь века на серебряном блюде эту страну, где почти каждый, даже раб, был счастлив по-своему..

Цивилизация в Египте была, по преимуществу, магической. Она опиралась на различные проявления «ситра ахра», нечистой стороны этого мира. За пропитанием, исцелением и другими нуждами люди обращались к одной из сил тьмы, совершая все, что входило в программу данного культа.

Не нужно считать их наивными дикарями. В одной из своих бесед наш Ребе рассказывает, как это «работало». Мы отличаемся от всех живых существ тем, что Всевышний наградил нас свободой выбора. По большому счету он сводится к тому, идешь ли ты путем Творца, или выбираешь другую, нечистую сторону. Здесь присутствует элемент соблазна: ситра ахра не требует серьезного служения, а обещает очень много, поскольку, (так Всевышний распорядился), получает влияние из «Ор макиф», Окружающего света, который выше сосудов нашего мира, выше причинно-следственных связей. Правда, это «много» никогда не станет полностью твоим, никогда не превратится в одеяния из света, которые душа обычного человека, выбравшего путь Творца, получает, вступая в Ган Эден.

В мире святости не так. Здесь служба точная, строгая, а, точнее сказать, постоянная, изо дня в день. «Можно» и «нельзя» четко обозначены. «Зарплата», влияние, которое получает человек, зависит от той цели, ради которой его душа спустилась в наш мир. Не всегда эта зарплата исчисляется в рублях, – иногда ее начисляют годами жизни, иногда большим потомством, иногда потоком мудрых мыслей или железным здоровьем. Главное – помнить и следить, что все должно идти от Б-га. А если кто-то захочет позвать или поманить на «другую сторону», – по рукам ему!
Но вот приходит фараон со своей командой. Сейчас пойдет серьезный разговор.

В Торе нет ничего лишнего. Особенно это относится к Пятикнижию, где каждая деталь несет глубокие смыслы. Два еврея с длинными бородами, Моше и Аарон, пришли к фараону и объявили: «Так сказал Всевышний, Б-г Израиля: отпусти народ Мой…» Система, в которой он жил и правил, была замкнутой и цельной. «Паро» стал ее защищать.

Древний Египет отличался большой духовностью, но она, духовность эта, была грубой, заземленной. Говоря с братьями о пропавшем кубке, Йосеф, ставший заместителем фараона, вскользь упоминает, что чиновнику его ранга «по должности» присвоено умение видеть на расстоянии пропавшую вещь и ее похитителя. Если следовать версии, что гонитель евреев, это тот же самый фараон, который возвысил Йосефа, то в период Исхода ему исполнилось больше 200 лет, что тоже не совсем обычно.

Чтобы подтвердить истинность своих слов, Моше и Аарон делают перед «Паро» различные знамения, – его посох превращается в змея, воды Нила становятся кровью, всю страну заполняют полчища лягушек. Но ведь «команда фараона», мудрецы и чародеи, проделывают то же самое! В Египте не ищут истину, в нем прав тот, чьи чудеса сильнее. И только во время следующей казни, когда посох Аарона навел вшей, кудесники развели руками: их магия не могла сдублировать столь маленькие существа.

Однажды мне довелось повидать фараона. Я был в библиотеке, копался среди старых книг, и в одной, изданной в начале прошлого века, увидел фото мумии правителя Египта. Черты лица были тонкими, недобрыми, в них читалась злоба и ум. Один из таких на каком-то витке мог понять, что вступил в спор с Б-гом Единым, Бесконечным, который, тем не менее, заинтересованно читает поступки, слова и мысли каждого из нас, и, верша чудеса Исхода, дает некий урок евреям, Египту, и всем жителям Земли. Звонок не прозвенел, урок еще не закончен…

Мы живем в эпоху разрушения преград. Сломали знаменитую Берлинскую стену. Разбирать баррикады собственного разума гораздо труднее. Первым делом их нужно научиться различать. Есть мицва вспоминать об Исходе, и, в ее рамках, я стал думать, как действует фараон в современном мире. Человека с вирусом фараона нетрудно вычислить. Он держится уверенно, говорит свысока. Он с трудом понимает чужую точку зрения и упорно навязывает свою. Он собрал из кирпичей небольшую вселенную: семья, работа, дом, хобби. Он умен, не трус, может зайти в клетку с тигром, но за три версты обходит синагогу, потому что там ворота в Бесконечность, там присутствует КТО-ТО,способный услышать каждое наше слово, прочесть каждую мысль. Впрочем, если идти спиной вперед, и тогда… Некоторые так и поступают.

Но в бездонном пространстве есть цель и мера. Рано или поздно, в кампусе или на яхте, в аэропорту или на склоне Гималаев, к нему подойдут два еврея и скажут: «Отпусти народ мой!» Весь народ, всех, значит, и его. Эти двое, или похожие на них, зовут прорваться в бездонное пространство, где душа с душой говорят без помощи газет и телевизора, где Всевышний рядом, Он – в нас.
И это не на небе, а в Тель-Авиве, на той же улице, где ты сейчас ждешь автобуса. Жутко! И фараон, собрав все силы, кричит: «Я не знаю Всевышнего!» Но ему не верят, он сам себе не верит, вместо двоих их стало уже трое.
Хорошо стать ребенком, который умеет забывать, чтобы начать все по-другому…

- He can fly! — He can talk… (c)

А че, жена поставила, и я хочу!
405605_10152539262410182_600650861_n

А тем, кто угадает, откуда цитата, можно заглянуть под кат, где тема раскрыта еще чуть-чуть:

487931_10152539276755182_1072103638_n

- He can fly! — He can talk… (c)

А че, жена поставила, и я хочу!
405605_10152539262410182_600650861_n

А тем, кто угадает, откуда цитата, можно заглянуть под кат, где тема раскрыта еще чуть-чуть:

487931_10152539276755182_1072103638_n

Антология еврейской музыки

Много интересных записей нигуним и песен на идиш.

Пример (в догонку к Бульбес ;) кулинарная песня — Гефилтэ Фиш.

Антология еврейской музыки

Много интересных записей нигуним и песен на идиш.

Пример (в догонку к Бульбес ;) кулинарная песня — Гефилтэ Фиш.

Кредо — швер (часть дыва)

(Часть адын)

Прежде, чем продолжать историю, попробую объяснить причину (две) моего лично и нашего с супругой вообще охреневания. У нормальных людей оно ведь как. Ну встретятся они первые раза два. Ну потом еще раз. И больше. Опять таки, профессиональные шадханим говорят о шести-семи разах минимум. Но даже если и два, мировая история помнит такие случаи. Но дальше оно как происходит. У нормальных людей, я имею в виду. Дальше жених или его сторона (читай «мама») сообщает шадханис, что готов сделать предложение. Шадханит передает эту информацию стороне невесты. Невеста грит, что готова принять (если готова, конечно). И тогда на следующей встрече предложение и будет сделано. Никаких тебе инфарктов и прочих охренений.

Но это, повторяю, у нормальных людей. А у нас, Аѓува нам потом рассказала, было так. Уже на первой встрече она была почти уверена, что оно. И что он тоже туда же. А на второй она уже не сомневалась, что он вот-вот сделает предложение. И он ее не разочаровал, как уже было рассказано.

Вторая причина — более личная. Мы ведь когда ее на рынок выводили, мы как думали. Ну встретится с одним. Раз пять-шесть. С другим раз пять-шесть. С третьим раз пять-шесть. А там можно и предложение выслушивать. То есть, что у нас до монументальных решений еще полгода-год минимум. И что в принятии решения будем принимать непосредственное участие. Советовать. Работать жилеткой, если предложения не последует (на первый и второй разы). А тут — хлобысь! Папа-мама, я — невеста!

Но это в качестве лирицского отступления. А история дальше происходит следующим образом:

Приехали они в Нью Йорк. Позвонили нам, что билетов на сегодня нет, но они обязательно купят на завтра. Поехали на Оѓель. После этого сообщили нам, что таки стали женихом и невестой. Поехали обедать, по дороге купили ей билет на завтра, то есть, понедельник. Нашли ей место переночевать (у тети жениха). Замечательно, правда? Только ма-а-ахонькая деталь такая, которую я уже упоминал. Ураган Сэнди. А у Аѓувы с собой кошелек, правда, с деньгами. И телефон. Все. Из одежды — что на ней. И легкая курточка (помните про теплую осеннюю погоду, да?)

Дабы не затягивать эту часть истории — застряла она в Нью Йорке до пятницы. Домой вернулась за час до шаббеса. Уставшая и счастливая. Самое главное, у них, влюбленных, все не так как у остальных. У остальных — ураган, дождь, потоп, рушатся деревья и столбы, вырубает электричество, затапливает подвалы и первые этажи. А у них в Кронхайтс — ну ветер. Ну пара веток с деревьев упало. Ну дождик. Но он ее каждый день в новый ресторан. За покупками — не может же девушка неделю в одном и том же, я уж не говорю про зубную щетку, расческу и шампунь. Общались, опять же, часами (у тети дома, в ресторанах и на за покупками). Все, что они не довстречались на первых двух встречах, ураган Сэнди им докомпенсировал. Лябов, панимашь…

А в это время на Западе. Точнее, на Среднем Западе.

Ну, мы люди более-менее модерновые. Первым делом в Фейсбуке всем про это сообщили. А потом взялся я за телефон. А супруга (на работе) за свой. Распределили кто кому звонит. Но многие наши друзья люди тоже современные. И Фесбук читают. И пока я начинал на телефоне набирать верхний номер моего списка, телефон начинал звонить сам. Вобщем, пока я добрался до третьего номера моего списка, там уже все знали. А некоторые даже обиделись, мол, почему узнаем с Фейсбука а не от вас?! А к вечеру к нам стали приходить ликующе-любопытствующие друзья. Получилась эдакая вечеринка помолвка, но без молодых. Зато со спиртным. Все как положено.

Ну, в пятницу дева вернулась, а в следующий четверг мы, она, и еще трое старших детей загрузились в машину и поехали в Нью Йорк на ворт. Доехали без приключений, разместились с приключениями, познакомились с будущими мехутоним, встретили кучу друзей, поскольку в это же время там как раз кинус шлухим проходил, (как они его удачно к нашему лехаиму подогнали!), и благополучно вернулись домой.

Подробности лехаима и межлехаимосвадебным пространством в части тры, а тут — фотка с лехаима.

Ahuva and Yitzy at vort

Кредо — швер (часть дыва)

(Часть адын)

Прежде, чем продолжать историю, попробую объяснить причину (две) моего лично и нашего с супругой вообще охреневания. У нормальных людей оно ведь как. Ну встретятся они первые раза два. Ну потом еще раз. И больше. Опять таки, профессиональные шадханим говорят о шести-семи разах минимум. Но даже если и два, мировая история помнит такие случаи. Но дальше оно как происходит. У нормальных людей, я имею в виду. Дальше жених или его сторона (читай «мама») сообщает шадханис, что готов сделать предложение. Шадханит передает эту информацию стороне невесты. Невеста грит, что готова принять (если готова, конечно). И тогда на следующей встрече предложение и будет сделано. Никаких тебе инфарктов и прочих охренений.

Но это, повторяю, у нормальных людей. А у нас, Аѓува нам потом рассказала, было так. Уже на первой встрече она была почти уверена, что оно. И что он тоже туда же. А на второй она уже не сомневалась, что он вот-вот сделает предложение. И он ее не разочаровал, как уже было рассказано.

Вторая причина — более личная. Мы ведь когда ее на рынок выводили, мы как думали. Ну встретится с одним. Раз пять-шесть. С другим раз пять-шесть. С третьим раз пять-шесть. А там можно и предложение выслушивать. То есть, что у нас до монументальных решений еще полгода-год минимум. И что в принятии решения будем принимать непосредственное участие. Советовать. Работать жилеткой, если предложения не последует (на первый и второй разы). А тут — хлобысь! Папа-мама, я — невеста!

Но это в качестве лирицского отступления. А история дальше происходит следующим образом:

Приехали они в Нью Йорк. Позвонили нам, что билетов на сегодня нет, но они обязательно купят на завтра. Поехали на Оѓель. После этого сообщили нам, что таки стали женихом и невестой. Поехали обедать, по дороге купили ей билет на завтра, то есть, понедельник. Нашли ей место переночевать (у тети жениха). Замечательно, правда? Только ма-а-ахонькая деталь такая, которую я уже упоминал. Ураган Сэнди. А у Аѓувы с собой кошелек, правда, с деньгами. И телефон. Все. Из одежды — что на ней. И легкая курточка (помните про теплую осеннюю погоду, да?)

Дабы не затягивать эту часть истории — застряла она в Нью Йорке до пятницы. Домой вернулась за час до шаббеса. Уставшая и счастливая. Самое главное, у них, влюбленных, все не так как у остальных. У остальных — ураган, дождь, потоп, рушатся деревья и столбы, вырубает электричество, затапливает подвалы и первые этажи. А у них в Кронхайтс — ну ветер. Ну пара веток с деревьев упало. Ну дождик. Но он ее каждый день в новый ресторан. За покупками — не может же девушка неделю в одном и том же, я уж не говорю про зубную щетку, расческу и шампунь. Общались, опять же, часами (у тети дома, в ресторанах и на за покупками). Все, что они не довстречались на первых двух встречах, ураган Сэнди им докомпенсировал. Лябов, панимашь…

А в это время на Западе. Точнее, на Среднем Западе.

Ну, мы люди более-менее модерновые. Первым делом в Фейсбуке всем про это сообщили. А потом взялся я за телефон. А супруга (на работе) за свой. Распределили кто кому звонит. Но многие наши друзья люди тоже современные. И Фесбук читают. И пока я начинал на телефоне набирать верхний номер моего списка, телефон начинал звонить сам. Вобщем, пока я добрался до третьего номера моего списка, там уже все знали. А некоторые даже обиделись, мол, почему узнаем с Фейсбука а не от вас?! А к вечеру к нам стали приходить ликующе-любопытствующие друзья. Получилась эдакая вечеринка помолвка, но без молодых. Зато со спиртным. Все как положено.

Ну, в пятницу дева вернулась, а в следующий четверг мы, она, и еще трое старших детей загрузились в машину и поехали в Нью Йорк на ворт. Доехали без приключений, разместились с приключениями, познакомились с будущими мехутоним, встретили кучу друзей, поскольку в это же время там как раз кинус шлухим проходил, (как они его удачно к нашему лехаиму подогнали!), и благополучно вернулись домой.

Подробности лехаима и межлехаимосвадебным пространством в части тры, а тут — фотка с лехаима.

Ahuva and Yitzy at vort

«Швер» как новое жизненное кредо… (часть адын)

Те, кто читает меня и мою драгоценную супругу, наверное в курсе о произошедших у нас небольших изменениях. Для остальных — так случилось, что наша старшая дочь Аѓува Роза сделала нас с Янкой тестем и тёщей. Если кому интересно — история и фокти вот они:

О том, что рано или поздно оно произойдет мы знали всегда. Но когда оно произошло — оказались совершенно не готовы. Более того, мы предпринимали вполне активные действия что бы оно таки да произошло, но тем не менее. Впрочем, по порядку.

Сами мы поженились рано. Невероятно рано, если послушать наших родителей. Мне было 20, Яночке — 18. И ни разу с тех пор не жалели. Поэтому и дщерь нашу старшую решили не мариновать, а выпустить в свет сразу как станет готова. То есть, как школу окончит. Школу она закончила в начале лета и на следующей же недели мы стали интересоватья, кто есть на рынке, шоб ей ровня и шоб нам понравился.

Первые предложения были слегка э-э-э… как бы так сказать… не очень добросовестные. Причем сразу несколько и причем похожие. Мы уж было напряглись, но тут нам посоветовали выставить ее короткую информацию на так называемую шлухос нетворк. Мы воспользовались и тут же получили несколько вполне достойных предложений. Одно отпало почти сразу, второе слегка погодя, а вот третье пошло очень проворно. Примерно так: Нам тут же прислали короткую информацию о женихе. Описание соискателя было коротким но информативным, соискательница не возражала против продолжения. Следующим этапом мы обменялись номерами «дор йешарим». Получили «добро» от них и обменялись подробными резюме с телефонами рекомендаций. Заодно, хотя это и не очень хорошо, но сегодня без этого, увы, никак, обменялись фотографиями соискателей. Обзвонили рекомендации, услышанное понравилось, фотки тоже вполне себе приемлемые. Обратная сторона сделала примерно то же и решили молодых встречать.

Вьюнош приехал в наши провинциальные пенаты на шаббес. В пятницу с утра они встретились первый раз. Погода им благоприятствовала, был теплый солнечный осенний день. Они гуляли по парку и пили соду в кафешке, потом опять гуляли, сидели на скамейке и провели вместе три с половиной часа (вместо рекомендуемого для первой встречи часа). По окончании встречи оба высказали желание продолжить. На шаббес мы его отправили в соседнюю деревню, шоб глаза не мозолил. А в моцей шаббес они пошли в центр города посидеть в лобби большой гостиницы, так как был как раз хеловин и гулять среди переодетых пьяных местных жителей им не хотелось. Я их отвез туда и велел позвонить, когда надо забирать.

Проходит час — ладно. Два — бывает. Три — ну хорошо, положим. Четыре — э-э-э-э-э-э?.. Подруга наша, которая всю это историю через себя крутила в качестве первого опыта шидуха (кста, забыл сказать заранее, что на данный момент все общение шло только через нее, а не напрямую, если кто не понял), сорвала телефон с вопялми «Ну-у-у?!?!» Через четыре с половиной часа, звонит наше чадо и заявляет, мол, можно забирать, и, кстати, папа, у нас тут уже все полу-официально… Папа так, извините за мой французский, охреневает, что уточнять уже не в состоянии, а просто несется в назначеное место, чтоб забрать всех и вломить кому попало.

А в назначенном месте его ждет расплывашаяся в улыбках от счастья пара, и, усевшись в машину, дщерь моя так ненавязчиво интересуется, не возразим ли мы с мамой, если она уже завтра поедет на Оѓель.

(В скобках поясню — Оѓель — могила Любавического Ребе. По традиции, помолвка считается официальной после того, как молодые пришли туда и сообщили Ребе, что они хотят стать мужем и женой. Считается, что им дается на это благословение Ребе. Живущие за рубежом посылают туда факс и обратный ответ, что их факс был прочитан на Оѓеле считается моментом, когда они могут называться женихом и невестой)

Вернемся в мою машину. После этого наивного вопроса, охренение мое переходит в совсем уже непечатную фазу, и все что мне удается выдавить из себя — поехали домой, там разберемся. Это уже потом мы выяснили, что во-первых, юноша уже сделал предложение в конце встречи («Аѓува, как ты относишься к тому, чтобы стать Миссис Дрейлих? — Мне нравится эта идея!»), во-вторых, к нам домой новоиспеченный жених заходить даже не собирался (Ага, типа его кто-то спрашивать будет). А на тот момент у меня в голове возникла не просто звенящая, а колокольным боем бьющая пустота.

Затащив их домой, мы подвергли Ици весьма пристрастному допросу, чем чуть не вызвали у бедняги нервный тик и испугав его невероятно. В конце часовой беседы нам удолось уговорить их (как мы себе думали) подождать до конца недели, дать юноше возможность обсудить его решение с родителями, обговорить детали и вообще — свыкнуться с мыслью. А уж через неделю мы привезем Аѓуву в Нью Йорк и идите себе на Оѓель на здоровье. Договорились? — Вот и ладушки.

А утром я повез юношу в аэропорт взяв с собой дочерь на попрощаться. В аэропорту же она упорхнула с ним внутрь, а я остался ждать в машине, чтоб им не мешать, наивный идиот! :) (Кста, с момента его предложения и до сего дня, единственный метод передвижения, который она признает — порхание). Нет и их и нет. Посылаю ей текст, мол, ну, долго еще? А в ответ — «Почти закончили». Брррррр…. Что закончили? Чем они там вообще занимались??? В аэропорту?!?! А через пять минут выпархивает. В руках билетик — папа, ты меня простишь?

Все на что хватило моих сил — сунуть ей телефон и пробурчать: «Маме скажешь сама, я не самоубийца!». О чем они говорили — боюсь даже подумать, но она таки улетела. С обещанием вернуться в тот же день, в крайнем случае — завтра. А завтра на Нью Йорк напал знаменитый ураган Сэнди.

Вот как они выглядели возле Оѓеля:
at Ohel

А продолжение следует…

«Швер» как новое жизненное кредо… (часть адын)

Те, кто читает меня и мою драгоценную супругу, наверное в курсе о произошедших у нас небольших изменениях. Для остальных — так случилось, что наша старшая дочь Аѓува Роза сделала нас с Янкой тестем и тёщей. Если кому интересно — история и фокти вот они:

О том, что рано или поздно оно произойдет мы знали всегда. Но когда оно произошло — оказались совершенно не готовы. Более того, мы предпринимали вполне активные действия что бы оно таки да произошло, но тем не менее. Впрочем, по порядку.

Сами мы поженились рано. Невероятно рано, если послушать наших родителей. Мне было 20, Яночке — 18. И ни разу с тех пор не жалели. Поэтому и дщерь нашу старшую решили не мариновать, а выпустить в свет сразу как станет готова. То есть, как школу окончит. Школу она закончила в начале лета и на следующей же недели мы стали интересоватья, кто есть на рынке, шоб ей ровня и шоб нам понравился.

Первые предложения были слегка э-э-э… как бы так сказать… не очень добросовестные. Причем сразу несколько и причем похожие. Мы уж было напряглись, но тут нам посоветовали выставить ее короткую информацию на так называемую шлухос нетворк. Мы воспользовались и тут же получили несколько вполне достойных предложений. Одно отпало почти сразу, второе слегка погодя, а вот третье пошло очень проворно. Примерно так: Нам тут же прислали короткую информацию о женихе. Описание соискателя было коротким но информативным, соискательница не возражала против продолжения. Следующим этапом мы обменялись номерами «дор йешарим». Получили «добро» от них и обменялись подробными резюме с телефонами рекомендаций. Заодно, хотя это и не очень хорошо, но сегодня без этого, увы, никак, обменялись фотографиями соискателей. Обзвонили рекомендации, услышанное понравилось, фотки тоже вполне себе приемлемые. Обратная сторона сделала примерно то же и решили молодых встречать.

Вьюнош приехал в наши провинциальные пенаты на шаббес. В пятницу с утра они встретились первый раз. Погода им благоприятствовала, был теплый солнечный осенний день. Они гуляли по парку и пили соду в кафешке, потом опять гуляли, сидели на скамейке и провели вместе три с половиной часа (вместо рекомендуемого для первой встречи часа). По окончании встречи оба высказали желание продолжить. На шаббес мы его отправили в соседнюю деревню, шоб глаза не мозолил. А в моцей шаббес они пошли в центр города посидеть в лобби большой гостиницы, так как был как раз хеловин и гулять среди переодетых пьяных местных жителей им не хотелось. Я их отвез туда и велел позвонить, когда надо забирать.

Проходит час — ладно. Два — бывает. Три — ну хорошо, положим. Четыре — э-э-э-э-э-э?.. Подруга наша, которая всю это историю через себя крутила в качестве первого опыта шидуха (кста, забыл сказать заранее, что на данный момент все общение шло только через нее, а не напрямую, если кто не понял), сорвала телефон с вопялми «Ну-у-у?!?!» Через четыре с половиной часа, звонит наше чадо и заявляет, мол, можно забирать, и, кстати, папа, у нас тут уже все полу-официально… Папа так, извините за мой французский, охреневает, что уточнять уже не в состоянии, а просто несется в назначеное место, чтоб забрать всех и вломить кому попало.

А в назначенном месте его ждет расплывашаяся в улыбках от счастья пара, и, усевшись в машину, дщерь моя так ненавязчиво интересуется, не возразим ли мы с мамой, если она уже завтра поедет на Оѓель.

(В скобках поясню — Оѓель — могила Любавического Ребе. По традиции, помолвка считается официальной после того, как молодые пришли туда и сообщили Ребе, что они хотят стать мужем и женой. Считается, что им дается на это благословение Ребе. Живущие за рубежом посылают туда факс и обратный ответ, что их факс был прочитан на Оѓеле считается моментом, когда они могут называться женихом и невестой)

Вернемся в мою машину. После этого наивного вопроса, охренение мое переходит в совсем уже непечатную фазу, и все что мне удается выдавить из себя — поехали домой, там разберемся. Это уже потом мы выяснили, что во-первых, юноша уже сделал предложение в конце встречи («Аѓува, как ты относишься к тому, чтобы стать Миссис Дрейлих? — Мне нравится эта идея!»), во-вторых, к нам домой новоиспеченный жених заходить даже не собирался (Ага, типа его кто-то спрашивать будет). А на тот момент у меня в голове возникла не просто звенящая, а колокольным боем бьющая пустота.

Затащив их домой, мы подвергли Ици весьма пристрастному допросу, чем чуть не вызвали у бедняги нервный тик и испугав его невероятно. В конце часовой беседы нам удолось уговорить их (как мы себе думали) подождать до конца недели, дать юноше возможность обсудить его решение с родителями, обговорить детали и вообще — свыкнуться с мыслью. А уж через неделю мы привезем Аѓуву в Нью Йорк и идите себе на Оѓель на здоровье. Договорились? — Вот и ладушки.

А утром я повез юношу в аэропорт взяв с собой дочерь на попрощаться. В аэропорту же она упорхнула с ним внутрь, а я остался ждать в машине, чтоб им не мешать, наивный идиот! :) (Кста, с момента его предложения и до сего дня, единственный метод передвижения, который она признает — порхание). Нет и их и нет. Посылаю ей текст, мол, ну, долго еще? А в ответ — «Почти закончили». Брррррр…. Что закончили? Чем они там вообще занимались??? В аэропорту?!?! А через пять минут выпархивает. В руках билетик — папа, ты меня простишь?

Все на что хватило моих сил — сунуть ей телефон и пробурчать: «Маме скажешь сама, я не самоубийца!». О чем они говорили — боюсь даже подумать, но она таки улетела. С обещанием вернуться в тот же день, в крайнем случае — завтра. А завтра на Нью Йорк напал знаменитый ураган Сэнди.

Вот как они выглядели возле Оѓеля:
at Ohel

А продолжение следует…

Новый сайт Доктора Ирмы

Новый сайт Доктора Ирмы

(Read more …)