46 (1)

[1] [2] [3] [4]

Среди семидесяти семи погибших были профессор Хаим Ясский, возглавлявший больницу «Хадасса», профессора Леонид Должанский и Моше Бен-Давид, основатели медицинского факультета в Иерусалиме, физик доктор Гюнтер Вольфсон, профессор Энцо Бонавентура, возглавлявший кафедру психологии, доктор Аарон Хаим Фрейман, специалист в области еврейского права, доктор Беньямин Клар, лингвист.

Потом Высший мусульманский совет выступил с официальным заявлением, в котором эта бойня была представлена как геройская операция, проведенная «под командованием иракского офицера». В заявлении осуждались британцы за то, что вмешались в последнюю минуту, и утверждалось: «Если бы британская армия не вмешалась, то ни одна живая душа из пассажиров колонны не осталась бы на земле».[26]

Только благодаря стечению обстоятельств, только благодаря высокой температуре, а возможно, еще и потому, что временами маме удавалось обуздывать патриотический пыл моего отца, он не был сожжен вместе со всеми теми, кто был в той колонне.

*

Вскоре после бойни, учиненной арабами, чтобы уничтожить колонну, поднимавшуюся на гору Скопус, боевые подразделения Хаганы впервые развернули по всей Эрец-Исраэль широкое наступление против арабов, угрожая применить оружие и против постепенно покидающих страну британских вооруженных сил, если те осмелятся вмешаться. Блокада дороги, соединявшей приморскую низменность с Иерусалимом, была снята в результате масштабной атаки. Затем арабы вновь перекрыли дорогу, евреи ее вновь открыли. Однако арабам, благодаря вторжению в Эрец-Исраэль регулярных армий арабских стран, удалось возобновить осаду еврейского Иерусалима.

В течение апреля и первой половины мая под ударами сил Хаганы пали крупные арабские города и города со смешанным населением — Хайфа, Яффо, Тверия, Цфат, а также десятки арабских деревень на севере и на юге. В те недели сотни тысяч арабов оставили свои дома и превратились в беженцев, которыми они остаются и по сей день. Многие из них бежали. Многих изгнали силой.

В те дни в осажденном Иерусалиме не было никого, кто сожалел бы о горькой судьбе палестинских беженцев. Еврейский квартал Старого города, в котором евреи жили тысячелетиями (был лишь один перерыв: в двенадцатом веке, когда крестоносцы, перебив большинство евреев, изгнали оставшихся в живых), этот квартал был захвачен силами иорданского Арабского легиона: все еврейские дома были разграблены мародерами и разрушены, а все жители либо изгнаны, либо уведены в иорданский плен. Поселения Гуш Эцион были стерты с лица земли, а их жители либо вырезаны, либо взяты в плен. Еврейские жители иерусалимских пригородов Атарот и Неве Яаков, а также поселений у Мертвого моря Калия и Бейт ха-Арава — все были изгнаны арабскими вооруженными силами, имущество их разграблено, дома разрушены. Сто тысяч жителей еврейского Иерусалима опасались, что и их ждет подобная участь. Когда по радио «Голос защитника» объявили о бегстве арабских жителей из кварталов Тальбие и Катамон, я не помню, чтобы мне стало жалко Айшу и ее брата. Только чуть-чуть расширил я вместе с папой границу Иерусалима, отмеченную на карте спичками. Месяцы артобстрелов, голода и страха сделали мое сердце менее чувствительным. Куда отправилась Айша? И ее маленький брат? В Шхем? В Дамаск? В Лондон? Или в лагерь беженцев Дехейше?

Сегодня, если она еще жива, Айша — женщина лет шестидесяти пяти. Ее младшему брату, тому, которому я, по-видимому, раздробил ступню, тоже где-то около шестидесяти. Возможно, теперь стоит попытаться отыскать их? Проследить судьбу всех ответвлений семейства Силуани — в Лондоне, в Южной Америке, в Австралии?

Предположим, что отыщется где-то там, в этом мире Айша. Или тот, кто был когда-то сладким малышом «дай-мне-нет-у-меня». Как я представлюсь? Что скажу? Что, по сути, смогу объяснить? Что предложу?

И помнят ли они? А если помнят, то что они помнят? Или все события, что выпали на их долю, давно заставили их забыть глупого хвастунишку, любителя лазать по деревьям?

Ведь не только я был виноват. Не во всем. Ведь я только говорил, говорил и говорил. Айша тоже виновата. Разве не она сказала мне: «Ну, поглядим, как ты умеешь лазать»? Если бы она не подзуживала меня, я ведь не стал бы просто так взбираться на дерево, и ее брат…

Пропало. Не вернуть.

*

В штабе «Народной стражи», расположенном на улице Цфания, вручили отцу древнее ружье и возложили на него обязанность — патрулировать по ночам улицы нашего квартала Керем Авраам. Ружье его было черным и тяжелым, с потертым прикладом, испещренным всякими надписями, инициалами и словами на разных языках. Эти надписи папа старательно пытался расшифровать прежде, чем стал изучать устройство самого ружья — то ли это итальянская винтовка времен Первой мировой войны, то ли старый американский карабин. Папа его пощупал с разных сторон, поковырялся в нем, дернул несколько раз затвор, впрочем, без всякого успеха, положил ружье рядом с собой на пол и стал проверять магазин. Тут его ждал головокружительный успех: ему удалось извлечь из магазина все патроны, и он поднял в левой руке горсть патронов, а в правой пустой магазин, помахал обеими руками мне, стоявшему в дверях, и неловко пошутил по поводу узости мышления маршалов Наполеона Бонапарта.

Однако, когда он попытался водворить на место извлеченные из магазина патроны, его победа обернулась полным поражением: патроны, вдохнувшие воздух свободы, наотрез отказывались вновь втискиваться в темный карцер. Не помогали все пущенные папой в ход уловки и соблазны. Он пытался втолкнуть патроны и так и эдак, пытался делать это мягко и, нажимая изо всех сил своими тонкими пальцами ученого, пытался вложить патроны так, чтобы пуля первого из них смотрела в одну сторону, а пуля второго — в противоположную, пуля третьего была направлена так же, как и первого, четвертого — как второго, и так далее… Однако все оказывалось бесполезным…

Но папа не ругался и не проклинал, а старался заклинаниями усовестить и патроны, и магазин: он с пафосом цитировал известные строки из народной польской поэзии, строфы Овидия, Пушкина и Лермонтова, эротические произведения средневековых ивритских поэтов, живших в Испании и Провансе… И все это — на языке подлинника. И все это — с русским акцентом. Но все это — без видимой пользы для дела. В конце концов, на волне мощного душевного подъема он извлек из глубин памяти и обрушил на магазин и патроны на древнегреческом отрывки из поэм Гомера, на немецком фрагменты из эпоса «Песни о Нибелунгах», на английском стихотворные строки Джефри Чосера, созданные в четырнадцатом веке, и, кажется, руны карело-финского эпоса «Калевала», переведенного Шаулем Черниховским на иврит, или, может, отрывки об Ут-Напишти, спасшемся во время всемирного потопа, из вавилонского эпоса («Энума элиш…»). Чего только не читал он на всевозможных, языках, диалектах, наречиях. Но все бесполезно.

Удрученный, опечаленный, павший духом отправился, стало быть, мой папа в штаб «Народной стражи» на улице Цфания. Тяжелое ружье в одной руке, в другой — патроны, которые дороже золота (они в холщовом мешочке с вышивкой, первоначально предназначенном для того, чтобы носить в кармане бутерброды), а в кармане — не дай Бог забыть! — сам пустой магазин.

Там, в штабе, его утешили, показали тут же, как легко и просто можно затолкать патроны в магазин, однако ни ружья, ни боеприпасов ему уже не вернули. Ни в тот день, ни в последующие. Никогда. Вместо этого дали ему электрический фонарик, свисток и впечатляющую нарукавную повязку с надписью «народная стража». Вернулся папа домой вне себя от радости, подробно объяснил мне, что означают слова «народная стража», все мигал и мигал фонариком, свистел и свистел в свисток, пока мама, легко тронув его за плечо, не сказала: «Может, хватит, Арье? Пожалуйста?»

*

В полночь с пятницы на субботу, с четырнадцатого мая 1948 года на пятнадцатое мая, завершилась тридцатилетняя власть британского мандата, и возникло Еврейское государство. Его рождение было провозглашено в Тель-Авиве Бен-Гурионом за несколько часов до полуночи. Как сказал дядя Иосеф, после перерыва, длившегося примерно тысячу девятьсот лет, здесь вновь воцарилась еврейская власть.

Но через минуту после полуночи без объявления войны вторглись в пределы Эрец-Исраэль сухопутные войска арабских стран, поддерживаемые артиллерией и бронетанковыми частями: Египет — с юга, Трансиордания и Ирак — с востока, Ливан и Сирия — с севера. Субботним утром египетские самолеты совершили налет на Тель-Авив. Арабский легион, полубританское воинское формирование королевства Трансиордания, иракские регулярные части, а с ними вооруженные мусульманские добровольческие полки, набранные в нескольких арабских странах, — все эти силы были призваны британскими мандатными властями, чтобы занять ключевые позиции на просторах Эрец-Исраэль за много недель до того, как формально истек срок британского мандата.
[1] [2] [3] [4]



Добавить комментарий

  • Обязательные поля обозначены *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.