Рубрикатор - Советские писатели-евреи

Сплю на спальном устройстве под названием «кресло-кровать» в узком пространстве между письменной доской и кубиками для книг, полкой проигрывателя и подвесками с декоративной керамикой. Приближается конец шестидесятых, вся комната оборудована в соответствующем стиле. Все, в общем, красиво своей функциональной красотой, кроме самого спящего: опухшее, лет на тридцать старше меня самого, разносящее вокруг алкогольный смрад тело. К такому даже и «современная девушка» в постель не полезет
Анатолий Найман. «Гобелен». Потому-то рыдают гитарные струны, И сбегают пастушки, прекрасны и юны, С незнакомого прежде холма. Посмотрев на заголовок, читатель может вспомнить, что такое же количество гласных употребил Гоголь в качестве своего юношеского псевдонима, только там они отличались округлостью: ОООО. Юнец, как известно, растянул свое имя во всю длину, превратившись таким образом из двухсложной уточки Гого в большущего журавля, именуемого Николаем Васильевичем Гоголем-Яновским
Врач по образованию, «антисоветчик» по духу и самый яркий новатор в русской прозе XX века, Аксенов уже в самом начале своего пути наметил темы и проблемы, которые будут волновать его и в период зрелого творчества. Первые повести Аксенова положили начало так называемой «молодежной прозе» СССР. Именно тогда впервые появилось выражение «шестидесятники», которое стало обозначением целого поколения и эпохи. Проблема конформизма и лояльности режиму, готовность ради дружбы поступиться принципами и служебными перспективами – все это будет в про...
БЕСЕДА С ВАСИЛИЕМ АКСЕНОВЫМ Интервью взял А. Глезер Вашингтон, август 1983 года "Стрелец" - 2-84 - Мне хочется начать наше интервью с вопроса, который поднял на "Континенте культуры" в Милане Александр Зиновьев. Он говорил, в частности, что интерес к современной русской литературе на Западе не такой уж сильный, как казалось глядя из СССР, и это, наряду с другими моментами - оторванностью от своего читателя, отсутствием
Зовут меня Игорь Велосипедов… Можно просто Игорь. Боюсь, вы удивитесь, узнав, что эта фамилия появилась на Руси, по крайней мере, за двести лет до изобретения велосипеда. Эта латинская фамилия принадлежала лицам духовного звания и переводилась очень просто Быстроногое. Велоси, с общего разрешения, — быстрота: пед, к общему сведению, нога, ступня, товарищи. Не оттого ли я так по-страшному заборзел? Вот вообразите, сто лет назад, в 1873-м, в разгаре царской реакции, встречаются в Петербурге какие-нибудь Велосипедов и Добролюбов, так ведь ничего же в...
Книга об Америке — какой увидел ее и ее обитателей свежим взглядом русский писатель. Увлекательное путешествие по Америке, встречи с яркими людьми, много юмора. И в то же время — о России, какой она была в семидесятые — восьмидесятые годы, когда автор был вынужден уехать из своей страны.
Блистательная, искрометная, ни на что не похожая, проза Василия Аксенова ворвалась в нашу жизнь шестидесятых годов (прошлого уже века!) как порыв свежего ветра. Номера «Юности», где печатались «Коллеги», «Звездный билет», «Апельсины из Марокко», зачитывались до дыр. Его молодые герои, «звездные мальчики», веселые, романтичные, пытались жить свободно, общались на своем языке, сленге, как говорили тогда, стебе, как бы мы сказали теперь. Вот тогда и создавался «фирменный» аксеновский стиль, сделавший писателя знаменитым. Пусть и нынешний читател...
Василий Аксенов Вне сезона - Ну, скажи, а как ты половинные триоли играешь? - Как? Вот так... та-да-да-ди-ди... Понял? - А на три четверти? - Та-да-да-ди-ди-да-да... Понял? Такого рода разговоры вот уже полчаса досаждали нам, хотя и не видно было, что за музыканты беседуют. Мы сидели на берегу моря в Сочи в так называемой климатической кабинке, которую здесь каждый желающий может получить за 15 коп. Был конец февраля
На заре века восемнадцатого, «галантного века», очень заинтересовались друг другом две значительные личности — Вольтер и Екатерина Великая. В романе Василия Аксенова оживают старинные картины, и сходят с них благородные герои, кипят страсти нам непривычные, завязывается нешуточная драма нестареющих вольтеровских идей...
В сборник включены две много лет неиздававшиеся пьесы Аксенова – "Всегда в продаже" и "Цапля".
Василий Аксенов Второй отрыв Палмер Почти весь 1992 год Кимберли Палмер провела в России, но к осени прибыла в родной Страсберг, штат Виргиния. "Палмер вернулась из России совсем другим человеком", - сказал аптекарь Эрнест Макс VIII, глава нынешнего поколения сбивателей уникальных страсбергских молочных коктейлей, которые сбиватели - хоть и не обогатились до монструозных размеров массового продукта, но и ни разу не прогорели
Василий Аксенов Гикки и Бэби Кассандра В начале 80-х, точную дату не припомним, в ходе нашего долгого странствия мы достигли юго-запада Вашингтона, дистрикт Колумбия, и сняли там двухкомнатную квартиру. В этом районе с его геометрически правильными кварталами шестиэтажек мы все время пребывали в состоянии сонливого замедленного движения. Шаркаешь ногами из кухни с чашкой кофе в руке к окну в гостиной. Ничего особенного в поле зрени
Столкновение со старым другом. Он въезжает мне «дипломатом» в бок, я едва ли не сбиваю с него очки. От неожиданности забываю, что я не дома, а на родине, и бормочу нелепое: «Бег ёр пардон!» Тут происходит радостное, взахлеб, узнавание. Ты? Ты? Я! Ну, я, конечно! Отвыкший за столько лет от московских лобызаний, в очередной раз балдею, видя летящие ко мне губы. Лобызаемся, да не просто в щеку, а как-то почти по-брежневски, едва ли не взасос. Что
Старшой Иерусалимского караула Не любил в Гефсиманах ночных облав. Как всегда, ни зги не видать, думал он уныло, Спускаясь с холма средь камней и дубрав. Там, где сейчас проносится окружная дорога, В те времена неумолчно и ровно шумел Кедрон. В этой темени не успеешь и позвать на подмогу, Бритый по-римски злился центурион. Там, где стоянка нынче запрещена, С камня на камень перепрыгивали факелы. Дождется ли меня к утру жена? Не сбежит ли тот с
Архив Татарии. Портрет Дзержинского. Все те же арии. Либретто свинское. Давно уж дуба дал дух коммунарии, Шамиев шубу сшил, Дыр бул шил, Персек Татарии. Колода тленная, а масть крапленая. Башка у Ленина теперь зеленая. Ислам марксистовый в склоненье дательном. Калым неистовый. Чекист старательный. Воняет охрою, тряпьем, говной, И те же вохровцы на проходной. Да, нет-нет, это, конечно, просто эмоциональное, предвзятое, необъективное. Коне
За что, не знаю, такого тихого человека, как я, выгонять из дому? Бывало, когда сижу в комнате у калорифера и читаю книги по актерскому мастерству, когда я вот так совершенствуюсь в своей любимой профессии, слышно, как вода из крана капает, как шипит жареная картошка, ни сцен, ни скандалов, никому не мешаю. А если и задержусь где-нибудь с товарищами, опять же возвращаюсь домой тихо, без сцен, тихо стучусь и прохожу в квартиру бесшумно, как кот. Короче, выдворила
Роман Василия Аксенова «Желток яйца» — гротескное, почти памфлетное произведение о борьбе КГБ и ЦРУ за обладание записками Достоевского о его встречах с Карлом Марксом
Повести и рассказы Василия Аксенова, собранные в этой книге, как зеркало отразили целую эпоху жизни нашей страны — от «Завтраков 43-го года» до «Гибели Помпеи», до саморазрушения советского режима. А посредине — мы, такие разные: Рыжий с того двора и Товарищ Красивый Фуражкин, и даже местный хулиган Абрамашвили… Как жаль, что вас не было с нами на полпути к Луне! Но извергается Везувий, и настает последний день Помпеи, а мы, помпейские жители, не замечаем, не хотим замечать этого…
Затоварилась бочкотара, зацвела желтым цветком, затарилась, затюрилась и с места стронулась Из газет В палисаднике под вечер скопление пчел, жужжание, деловые перелеты с георгина на подсолнух, с табака на резеду, инспекция комнатных левкоев и желтофиолей в открытых окнах; труды, труды в горячем воздухе районного центра. Вторжение наглых инородцев, жирных навозных мух, пресыщенных мусорной кучей. Ломкий, как танго, полет
О, если бы я только мог Хотя отчасти, Я написал бы восемь строк О свойствах страсти. Борис ПАСТЕРНАК Для того, чтобы начать, эту повесть, автору пришлось сильно потратиться, а именно купить самолетный билет от Москвы до Зимоярска. Затем ему пришлось встать ни свет ни заря, чтобы занять место в аэропорту Домодедово, в диспетчерской по транзиту. Автору важно было разместить большую группу будущих героев, возвращающихся из
В какой-то момент вас посещает желание написать роман. Если вы профессионально занимаетесь расстановкой слов на бумаге, то знаете остроту этого чувства. Для непосвященных несколько пояснений. Жизнь, которую вы ведете вне романа, часто бывает сродни заболоченному берегу реки в том месте ее поворота, где вода теряет течение и застаивается годами. У таких заводей любят возводить цементные и кожевенные заводы. Стоки предприятий заквашивают гнилостную пульпу
В. Аксенов Карадаг-68. Из книги "Радиоэссе" Время от времени я буду рассказывать утомленному проблемами современной жизни читателю разные забавные истории; думаю, что он заслужил эти маленькие призы. Ручаюсь, однако, что истории эти будут содержать гораздо больше правды, чем вымысла, во всяком случае, все они будут иметь реальную основу, то есть базироваться на действительно имевших место событиях - ну, а если они вызовут не только
Книга Василия Аксенова «Катапульта» составлена из произведений, написанных в разные годы. О месте человека в жизни, о его духовном и физическом мужании в труде и столкновении с житейскими сложностями говорят его произведения.
В новом, впервые публикуемом романе Василия Аксенова «Кесарево свечение» действие — то вполне реалистическое, то донельзя фантастическое — стремительно переносится из нынешней России в Америку, на вымышленные автором Кукушкины острова, в Европу, снова в Россию и Америку. Главные герои — «новый русский» Слава Горелик, его возлюбленная Наташа и пожилой писатель Стас Ваксино, в котором легко угадывается автор.
Это повесть о молодых коллегах — врачах, ищущих свое место в жизни и находящих его, повесть о молодом поколении, о его мыслях, чувствах, любви. Их трое — три разных человека, три разных характера: резкий, мрачный, иногда напускающий на себя скептицизм Алексей Максимов, весельчак, любимец девушек, гитарист Владислав Карпов и немного смешной, порывистый, вежливый, очень прямой и искренний Александр Зеленин. И вместе с тем в них столько общего, типического: огромная энергия и жизнелюбие, влюбленность в свою профессию, в солнце, спорт.
Трехпалубный волжский теплоход далеко не первого, чтобы не сказать третьего, класса проходил мимо поселка Ширяево, где когда-то на склонах Жигулевских гор живописали три студента во главе с Репиным. Ширяевцы были заинтригованы видом двадцати восьми пассажиров, что в оранжевых хитонах под стук барабанов приплясывали на верхней палубе. Кто только нынче не ездит по Волге-матушке! Теплоход прошел, и ширяевцы остались в неведении, а читателю
Зарекался ведь я писать «американские тетради», «путевые очерки», «листки из блокнота» или как там их еще называют… Ведь сколько помню себя, столько и читаю американские тетради, очерки и листки. «…яркое солнце висит над теснинами Манхэттена, но невесело простым американцам…», «…низкие мрачные тучи нависли над небоскребами Манхэттена, и невесело простым американцам…» В самом деле, сколько всевозможных «Под властью доллара», «За оке
Василий Аксенов Любителям баскетбола Посвящается Стасису Красаускасу Борис любил аэродромы за их просторность, за крупные здания, за организованность и мощь, за полное, наконец, безразличие к нему, к его фигуре. Всегда и везде Бориса сопровождало чрезмерное внимание окружающих, всегда он слышал вокруг то изумленный шепот, то лихие задиристые восклицания, веселые и наглые голоса, выражающие поддельный ужас и неподдельное
Василий Аксенов Миллион разлук - Жить и видеть, - бубнил себе под нос Эдуард Толпечня, шаг за шагом, по-стариковски - руки за спину - поднимаясь в гору горбатой улочкой среди сугробов, стараясь потверже поставить ногу в ботинке, похожем на крепкий, надежный автомобиль. - Жить и видеть! - гаркнул он вдруг неожиданно для себя и огляделся с вызовом, словно кто-то убеждал его не жить и не видеть, словно фраза эта, этот девиз были для него итогом какого-то давнего спора
Приключенческая повесть об удивительных похождениях пионера Геннадия Стратофонтова, который совершил почти кругосветное путешествие на научном корабле. Во время этого необыкновенного путешествия Геннадий и его друзья попадают в самые невероятные ситуации, из которых выходят с честью. Я читал эту книгу в далеком детстве в начале 70-х прошлого века- в журнале "Пионер"- что называется "в захлеб" в нетерпеливом ожидании следующего номера. Там же печатался и "Сундучок, в котором что-то стучит" с тем же самым главным героем. Читалось все запоем. Ду...
Приключенческая повесть об удивительных похождениях пионера Геннадия Стратофонтова, который совершил почти кругосветное путешествие на научном корабле. Во время этого необыкновенного путешествия Геннадий и его друзья попадают в самые невероятные ситуации, из которых выходят с честью.
Класс литературной игры Василия Аксенова как никогда высок, что блестяще доказывает его новый роман. По мнению счастливцев, которым повезло прочитать книгу еще в рукописи, судьба Букера-2006 практически решена.
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья Градовых, потомственных врачей, проходит все круги ада. «Война и тюрьма» – вторая книга трилогии. Вторая мировая война заполыхала по всему земному шару, затягивая в кровавый водоворот молодых и старых, генералов и рядовых, подлецов и героев. Не все доживут до победы, не все обретут свободу…
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья Градовых, потомственных врачей, проходит все круги ада. «Поколение зимы» – первый роман трилогии. Сталин прокладывает дорогу к власти, устраняя командарма Фрунзе, объявляя охоту на троцкистов. В эту трагедию оказываются вовлеченными и старый врач Борис Никитич Градов, и совсем еще юная Нина Градова. А в конце тридцатых молох сталинских репрессий пожрет и многих других…
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья Градовых, потомственных врачей, проходит все круги ада. «Тюрьма и мир» – заключительная книга трилогии. Закончилась война, у людей появилась иллюзия, что теперь-то и начнется другая, свободная, счастливая жизнь. Но до конца сталинской эпохи еще далеко. Все будет в жизни наших героев – и «дело врачей», и борьба с космополитизмом, и легендарное восстание магаданских зеков…
Общей для рассказов этого сборника явилась тема нравственного совершенства человека. Очень ярко выражена в них позиция автора, который вместе с героями дает бой подлецам и мещанам.
"Негатив положительного героя" – цикл новелл конца 90-х годов XX века – взгляд повзрослевшего шестидесятника на наше время с его типологическими героями.
Новый, впервые изданный роман Василия Аксенова. Главный герой книги – театральный режиссер, актер и бард Александр Корбах, в котором угадываются черты Андрея Тарковского, Владимира Высоцкого и самого автора, в начале восьмидесятых годов изгнан из Советского Союза и вынужден скитаться по Америке, где на его долю выпадают обычные для эмигранта испытания – незнание языка, безденежье, поиски работы. Эмигрантская жизнь сталкивает его со многими людьми, возносит к успеху и бросает в бездну неудач, мотает по всему свету. Это книга о России и Амер...
Роман Василия Аксенова «Ожог», донельзя напряженное действие которого разворачивается в Москве, Ленинграде, Крыму шестидесятых – семидесятых годов и «столице Колымского края» Магадане сороковых – пятидесятых, обжигает мрачной фантасмагорией советских реалий. Книга выходит в авторской редакции без купюр.
Учебники истории врут! Крым во время Гражданской войны не был взят большевиками, а остался свободной и независимой территорией, имя которой Остров Крым. Эта фантастическая историческая гипотеза легла в основу, наверное, самого знаменитого аксеновского романа, впервые увидевшего свет в 1981 году в Америке и тогда недоступного для российского читателя. С той поры минуло двадцать лет, Крым и впрямь во многом стал для нас островом, а мы по-прежнему зачитываемся этой увлекательной книгой со стремительным сюжетом, увлекательными приключениями и я...
Частная фирма «Академия» предлагает читателям и подписчикам дополнительный 201-й том библиотеки литературной серии «Академия» – роман «Остров Крым». Василий Аксенов, русский писатель, живущий в Америке, любезно предоставил литературному агентству «МИФ» для публикации полный текст романа без купюр и сокращений.
Общей для рассказов этого сборника явилась тема нравственного совершенства человека. Очень ярко выражена в них позиция автора, который вместе с героями дает бой подлецам и мещанам.
Общей для рассказов этого сборника явилась тема нравственного совершенства человека. Очень ярко выражена в них позиция автора, который вместе с героями дает бой подлецам и мещанам.
рассказ с преувеличениями В купе скорого поезда гроссмейстер играл в шахматы со случайным спутником. Этот человек сразу узнал гроссмейстера, когда тот вошел в купе, и сразу загорелся немыслимым желанием немыслимой победы над гроссмейстером. «Мало ли что, — думал он, бросая на гроссмейстера лукавые узнающие взгляды, — мало ли что, подумаешь, хиляк какой-то». Гроссмейстер сразу понял, что его узнали, и с тоской смирился: двух партий по крайней мере не избежать
Шестидесятые годы. Эстония. Он и она. Грустно и тепло. В Аксенова влюбляешься с первых страниц и на всю жизнь. Он повзрослеет и никогда больше не будет писать так, как умел в начале.
Dedicated to all Proffers «Вновь я в Ажаксьo». Всякий раз, приезжая сюда, Леопольд Бар, этот, по сведениям журналов, «крупнейший из ныне живущих европейских эссеистов», произносил в уме данную литературную фразу. Прежде он затруднялся, выбирая вариант названия. В промежутках между приездами, то есть в основные периоды своей жизни, он не называл этот город, столицу острова, никак, потому что никогда о нем не думал, но с детства, однако, п
Первого из тридцати бегемотов я увидел еще в аэропорту Внуково. Он был в зеленой брезентовой попоне, и его несли к самолету два смуглых внушительных молодых человека. Через полтора часа бегемот вместе с нами выгрузился из «ТУ-124» на прохладном Таллинском аэродроме, по которому быстро пробегали тени легких балтийских туч. Я влез в микроавтобус, где уже сидели молодые люди из Московской кинохроники со своей аппаратурой. Потом в открытых дверцах появился бегемот
Это было в давние времена, в середине шестидесятых… Ею все узнавали из среды интеллигенции. Девушки из среды интеллигенции узнавали пугливо, а самые интеллигентные из них узнавали всепонимающей улыбкой. Приезжающие в командировку молодые специалисты с ромбовидными значками узнавали открыто и восторженно, посылали к нему за столик бутылки шампанского, старались послать сухое, но если нет, то хотя бы полусладкое — так и скажите, товарищ официант, от молодежи почтового ящика 14789
Василий Аксенов Рассказ о баскетбольной команде, играющей в баскетбол И будут наши помыслы чисты... Б.Ахмадулина Баскетболисты ленинградского "Спартака", так сильно встряхнувшие спортивную жизнь в Северной Пальмире, закончили прошедший сезон серией поражений. Удивительная команда Владимира Кондрашина, лидировавшая всю осень и всю зиму, весной совершила турне по неудачам (Москва -- Ленинград -- Милан -- Тбилиси) и в резу
Новый роман всемирно известного автора. Связи и талант главных героев превращают их из молодых лидеров ЦК ВЛКСМ в олигархов. Владение империей добычи редкоземельных металлов, неограниченная власть денег, насилие со стороны силовых структур: редкий металл выдержит такое. Смогут ли редкие люди? За полуфантастическими, но тесно связанными с реальностью событиями любви и жизни наблюдает из Биаррица писатель-летописец Базз Окселотл…
Василий Аксенов Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита Мы знаем, что рассказом о строительстве научного городка теперь никого не удивишь, тем более, что в памяти свежи заметки, очерки, киносюжеты о Дубне, Обнинске, о новосибирском Академгородище. Мы и не собираемся никого удивлять, но уж так случилось, что наши герои явились в конце пятидесятых годов в сибирский город Пихты, чтобы построить там свою замечательную золотую свою Железку
Один из самых известных романов Василия Аксенова – озорная, с блеском написанная хроника вымышленного фотоальбома «Скажи изюм». Несколько известных советских фотографов задумали немыслимое для советской действительности – собрать свои работы в одном альбоме и издать его в обход цензуры. Бдительные стражи партийной идеологии и «органы» (в романе – «железы») начинают преследовать «идеологических диверсантов». За увлекательно придуманной историей неподцензурного фотоальбома «Скажи изюм» угадывается вполне реальная история знаменито...
В первой половине шестидесятых годов в творчестве молодого, но очень популярного писателя Василия Аксенова произошел заметный сдвиг. Он отмечен аллегорической повестью «Стальная Птица» — ненапечатанной, но ходившей в «самиздате».
Продолжение истории об удивительных приключениях ленинградского подростка Геннадия Стратофонтова, который хорошо учился в школе и не растерялся в трудных обстоятельствах, а сумел раскрыть тайну старинного сундучка.
Василий Аксенов Сюрпризы Записи! Достает Л. Соколов. Герка все знает. Что получится, если ежа женить на змее? Ответ: два метра колючей проволоки. Ее зовут Людмила Гордон. Ого! Современный стиль "бибоп" связан с именем головокружительного Чарльза Паркера. Татьяна, ты роковая женщина. А ты болван! Сама дура. В понедельник комсомольское. С занесением в личное, как пить дать. Мраморный зал
Посвящается В. Виттиху Теперь стало известно, что Мексику, как и весь Американский материк, загрязнили европейцы. Не приплыви они туда, еще бы века царил первозданный рай, не знали бы даже и болезнетворных микробов. На каравеллах привезли также алкоголь, а вместе с ним и склонность к пьянству. В обратное путешествие, правда, отправился никотин, но сводить счеты было бы «политически некорректно». Главное, произошло нравственное загрязнение. Изумленные индейцы познакомились с таким
Зазубрины на плитах улицы Долорозо И по всему арабскому кварталу, Их выбили для конницы Пилата, Чтобы копыта не скользили. Так тут, во всяком случае, считают, И ровным счетом нет причин не верить, Как нет причин не верить в то, что грозы Не изменились здесь, и молнии блистали, И свет свой фосфорический в долину лили Все так же, отражаясь в римских латах, Как нынче в крышах и боках автомобилей, А облака под ветром нынче так же тают, Как в мире
В сборник включены две много лет неиздававшиеся пьесы Аксенова – "Всегда в продаже" и "Цапля".
В настоящий сборник вошли известные повести и рассказы А.Алексина о подростках: «Безумная Евдокия», «А тем временем где-то…», «Третий в пятом ряду», «Повесть Алика Деткина», «Мой брат играет на кларнете» (повести), «Актриса», «Два почерка», «Бабочка» (рассказы).
После меня и мамы – или мамы и меня – папа сильней всех любил Марка Твена. Долгие годы он отдал не только нам с мамой, но и нам с Твеном. Правда, Твен имел в нашей семье и некоторые преимущества: мне и маме папа не посвящал исследований, книг и эссе, а ему посвящал. За нас папе не присуждали международных премий, а за Твена – вручали. Папа был убежден, что никто не умел так, как его кумир, скрашивать и сглаживать юмором беды читателей
Медсестра, которая принесла новорожденного Зяму в палату к Берте Ароновне, убежденно произнесла: – Он – красавец! Так она называла всех новорожденных мужского пола. А женский пол был представлен исключительно красавицами. Но догадываться об этом Берта Ароновна не хотела. Медсестра принялась заигрывать с Зямой: подмигивать ему, кокетливо с ним ворковать. «Моего сына погубят женщины!» – решила Берта Ароновна. И эту тревогу пронесла через всю свою жизнь
Предчувствие любви... Любовь... Мгновение или вечность? Смысл жизни, источник боли? А может, просто - жизнь?..
Рассказ Примерно в семь или восемь лет после своего рождения он стал задумываться о том, что его ждет после смерти. Он не желал уйти из жизни так, словно никогда в ней не присутствовал. Оставить после себя громкую память сделалось его заветной мечтой. Но каким образом это осуществить? Он решил постоянно что-нибудь воздвигать, строить. И начал с песочных замков на пляже, возле реки. То была первая тренировка… Взрослые купальщи
Юные герои А. Алексина впервые сталкиваются со "взрослыми" нередко драматическими проблемами. Как сделать правильный выбор? Как научиться понимать людей и самого себя? Как войти в мир зрелым, сильным и достойным человеком?
В настоящий сборник вошли известные повести и рассказы А.Алексина о подростках: «Безумная Евдокия», «А тем временем где-то...», «Третий в пятом ряду», «Повесть Алика Деткина», «Мой брат играет на кларнете» (повести), «Актриса», «Два почерка», «Бабочка» (рассказы).
Порою, чем дальше уходит дорога жизни, тем с большим удивлением двое, идущие рядом, вспоминают начало пути. Огни прошлого исчезают где-то за поворотом... Чтобы события на расстоянии казались все теми же, теми же должны остаться и чувства. А у нас-то с Надюшей где был тот роковой поворот? Сейчас, когда несчастье заставило оглянуться назад, я его, кажется, разглядел. И если когда-нибудь Надя вернется... Мысленно я все время готовлюсь к тому разговору
Анатолий Георгиевич Алексин БЫВШЕМУ ДРУГУ Ты, наверно, очень удивлен тем, что после нашего возвращения с Волги я словно бы забыл твой адрес и телефон. "Вот, - думаешь, - человеческая неблагодарность: жил в моем доме, спал на моей постели; ел за моим столом, моя мать ухаживала за ним, предупреждала каждое его желание а вернулся в Москву - и сразу испарился, исчез... Ни слова признательности!" Думая так, ты не прав. Я уже послал твоей матери три письма..
Поистине необычное событие происходит в жизни юного героя: он попадает в страну, которой не найдешь ни на одной карте, ни на одном глобусе, – Страну Вечных Каникул. Наверное, некоторые из вас, ребята, тоже не прочь попасть в эту сказочную страну. Ну что ж, надеемся, что, прочитав повесть-сказку, вы поймете… Впрочем, не хочется забегать вперед! Напомним лишь вам всем пушкинские строки: Сказка – ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок
Дорогой, незабвенной маме Годы… Они долгие, когда еще впереди, когда предстоят. Но если большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что с тревогой и грустью думаешь: «Неужели так мало осталось?» Я не был в этом городе очень давно. Раньше приезжал часто, а потом… все дела, все дела. На привокзальной площади я увидел те же осенние цветы в жестяных ведрах и те же светло-зеленые машины, подпоясанные черными шашечками. Как прошлый раз, как и всегда
Ровно в девять утра грянула песня. Она была такой громкой, что, казалось, певец вскарабкался на водосточную трубу под самые окна, а подпевавший ему хор расположился где-то на ступеньках пожарной лестницы. Со сна Ленька не мог понять: откуда во дворе эти голоса и эта музыка? Из коридора послышался ворчливый голос соседки: — В воскресенье поспать не дадут! — Спать надо ночью, а утром как раз нужно петь! — возразил голос шофера Васи Кругляшкина
В настоящий сборник вошли известные повести и рассказы А.Алексина о подростках: «Безумная Евдокия», «А тем временем где-то…», «Третий в пятом ряду», «Повесть Алика Деткина», «Мой брат играет на кларнете» (повести), «Актриса», «Два почерка», «Бабочка» (рассказы).
Моим дорогим друзьям — рыцарям детского театра На углу, возле театра, стояла застекленная автоматная будка. Телефона в ней не было: его убрали по просьбе Ивана Максимовича. Автоматные разговоры казались ему легкомысленными и поэтому не могли происходить по соседству с детским театром. Иван Максимович вошел в будку и стал наблюдать, как ребята шли в театр. Он часто делал это перед началом спектаклей. Будка, по мнению Ивана Максимови
Когда-то, в озорном детстве, я упала и расшибла коленку. «До свадьбы заживет», – успокоила меня мама. Но предсказание не сбылось… Коленка затаила обиду – и через тридцать лет (когда свадьба давно уж стала воспоминанием!) она неожиданно и злокачественно воспалилась. И решила покинуть меня… вместе со всей ногой. «Придется ампутировать!» – радуясь отсутствию разногласий, заявил врачебный консилиум. Я навзрыд захлебнулась кашлем
Герои повестей Анатолия Алексина живут напряженным ритмом сердца - в прямом и переносном смысле... Исключительная особенность его произведений - редкое сочетание драматизма и динамики сюжета юмора, доброго и беспощадного одновременно - и заразительного, все побеждающего жизнелюбия.
Отрицательный результат исследования опухоли — это для больного результат положительный, а положительный — результат отрицательный. Такая путаница в медицинских определениях почему-то очень забавляла двух девушек, лежавших рядом со мной в палате онкологического отделения, — Иришку и Маришку. Вернее сказать, они не лежали, а чаще всего сидели на неприглядных, старомодно-металлических больничных койках. Они ждали… Но не результатов исследований, как все остальные, а телефонных звонков
Когда Дима прочитал все, что создано в мировой литературе для его возраста, он принялся за книги, написанные для других возрастов. — Почему ты не запираешь свой книжный шкаф? — спросила мама у папы. — Запирать книги — это кощунство! — ответил папа. — Они еще никому не приносили вреда. — А может, вообще отменить это понятие — «ребенок»? — спросила мама. Раз в тринадцать лет можно все то же самое, что и в тридцать
Это заседание нашего семейного совета можно было назвать чрезвычайным. В прошлом не могло быть такого заседания. Не могло оно состояться и в будущем, потому что совет, учрежденный мамой, прекращал свое существование. Прекращал существование… Эти два слова несли в себе трагическую определенность, но и таили неизвестность: «А что дальше?» Мне внушали, что в жизни моей ничего не изменится. Бессмысленность этих заверений лишь обостряла тревогу
— Дыма без огня не бывает. Поверь, милая! — Не верю… Бывает! — Любопытно… Ты что, его видела? — Сейчас вижу. Такой едкий, разъедающий душу… дым. А где огонь? Его нет! — Заблуждаешься, милая! — Называйте меня на «вы». Я уже совершеннолетняя. — Простите, пожалуйста. Но вы в таком случае сверхмолодо выглядите. — Это вы молодо выглядите. А я действительно молода! Катя на миг затихла. Но не потому, что испугалась собственной смелости
Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил. А маму запомнили многие. «У нее были прекрас­ные внешние данные!» – сказала как-то учи­тельница литературы, которая заодно руководит у нас дра­матическим кружком. И придирчиво оглядела меня. Это было бы еще ничего: за «внешние данные» пока что отме­ток не ставят. Но оказалось, что и внутренние данные у мамы тоже были гораздо лучше, чем у меня. К примеру
В книгу вошли повести, уже хорошо известные и полюбившиеся читателю: «Раздел имущества», «Сигнальщики и Горнисты», «Очень страшная история», «Безумная Евдокия», «А тем временем где-то…», «Здоровые и больные», «Мой брат играет на кларнете», «Поздний ребенок», «В тылу как в тылу». Все они по-разному решают вопросы преемственности поколений, глубокие, сложные и столь важные проблемы воспитания молодых граждан.
Мы стали нервно, беспорядочно шарить по многочисленным карманам френча, отглаженного, словно вчера сшитого. Нашли листок, вырванный из тетради. Мама не обратила внимания, а я прочла вслух: Невзгоды между ним и мной... И годы между ним и мной. — Что это? — механически спросила мама с отчаянием, не находя того, что искала... За окнами продолжался салют: огромные деревья последний раз вскинули свои огненные ветви, а с ветвей стали осыпаться плоды: красные, зеленые, оранжевые
Шоссе длинным серым клинком рассекало лес, казавшийся непроходимым. Но, подъезжая к тому месту, где клинок шоссе перекрещивался с другим клинком, тоже рассекавшим лес, но более отточенным, сверкающим и широким — с уральской рекой, — шоферы и их спутники удивленно вздрагивали: непроходимые лесные заросли трубили горнами, пели и даже дискутировали на тему: «Может ли мальчик дружить с девочкой?» И только уже у самого моста стрелка, нацеленная на
Рассказ Воссоздать в подробностях, как жизнь завершилась, никому не дано. А воссоздать то, как она начиналась, можно и порой даже очень хочется. Никто не был виноват в том, что мама скончалась при родах. И что отец через три с половиной года женился на дальней маминой родственнице. Дальней, но очень для мамы близкой, закадычно дружившей с нею. Мама, не по своей воле покидая мужа, успела прошептать: «Женись на Кате… Тогда я буду спокойна
Анатолий Георгиевич Алексин МИМОЗЫ Андрей туманно представлял себе, что именно нужно дарить женщинам к празднику. С подарками он не раз попадал впросак. Правда, Клава всегда очень долго его благодарила, но потом вела себя как-то странно. Например, с театральной сумочкой, подаренной Андреем, она ходила только в магазин, а в театр - никогда. Духами, которые он подарил, она не душилась. - В чем дело? - недоумевал Андрей. - Но флаконов красивей этого в магазине не было
Почти все девчонки в нашем классе ведут дневники. И записывают в них всякую ерунду. Например: "Вася попросил у меня сегодня тетрадку по геометрии. Тайно попросил и очень тихо, чтоб никто не услышал. Зачем? Почему именно у меня? Почему так таинственно и с большим волнением? Уже полночь. Но я размышляю об этом и не засну до утра". Васька просто-напросто решил сдуть домашнее задание по геометрии. Именно у нее, потому что у меня он уже сдувал. «Тихо, таинственно!.
С ЧЕГО ВСЁ И НАЧАЛОСЬ… Это началось на уроке немецкого языка. Я поднял руку и сказал: — Анна Рудольфовна, можно закрыть окно? А то прямо мурашки бегают… Анна Рудольфовна сняла пенсне, не спеша оглядела окно, потом всю нашу парту и, наконец, меня в отдельности. — Свою просьбу вы, Котлов, вполне могли бы изложить по-немецки. Кроме, разумеется, слова «мурашки», которого мы еще не проходили. Анна Рудольфовна была единственной учительницей в нашем
Генка очень любил смотреть фильмы, на которые дети до шестнадцати лет не допускались. Он любил читать книги, на которых не было обозначено, для какого они возраста: значит, для взрослых! И когда однажды по радио объявили лекцию для родителей, Генка решил, что эту лекцию ему непременно надо послушать. Зазвучал скучный голос, к которому диктор прикрепил длинное название – «доктор педагогических наук». Генка всегда старался представить себе людей, голоса которых он слышал по радио
Анатолий Георгиевич Алексин НОЧЬ ПЕРЕД СВАДЬБОЙ Почему их так долго нет? Спектакль, наверно, уже кончился. Почему же их нет? Опять шаги за стеной, на парадной лестнице... Нет, не они. Тамариных шагов я еще не знаю, но Валеркины... Я привыкла ждать эти шаги. С каждым годом ждать приходилось все дольше: сын взрослел. Сперва он взлетал на наш третий этаж, потом взбегал, а теперь просто поднимается, пока еще не отдыхая на площадках между этажами: с годами мы все замедляем шаг
Короткая повесть Знаю: давно это началось. Но все же трудно поверить, что нынешняя, взрослая, трагедия моя стартовала… в детском саду. Наш детский сад на сад вовсе не походил. То было одноэтажное кирпичное строение… Неколебимо твердым убеждениям и изобретениям нашей заведующей каменное здание полностью соответствовало. Впрочем, поскольку заведующие бывают и на складах, и в магазинах, и в разных второстепенных конторах, детсад
Тоннеля не было. Но свет в конце был: в самом конце, за которым нет уже ничего, – нереальный, неземной свет. И неузнаваемый, потому что нельзя узнать то, чего никогда не видел. И в том загадочном озарении возникли дети мои. Все трое... Давно уже взрослые, но для меня – все равно дети. Они встречали меня. И не выглядели гонимыми мучениками, коими оказались в свои последние годы, – наоборот, они, чудилось, источали тот самый свет, который я видел в конце. Нетерпеливый свет ожидания.
Рассказ Вообще-то я кандидат биологических наук. И еще филологических… Как биолог я призван был охранять природные богатства, а как филолог охранять богатства литературные. Иммиграция же предложила мне охранять богатства продуктового магазина. И я сгоряча согласился… Но вскипела жена: — Ты сошел с ума! Для того ли мы пересекли океан? Для того ли ты защитил две диссертации, чтобы защищать «торговую точку»? И давай поставим точ
Детективная история, которую сочинил Алик Деткин. Необыкновенные приключения школьников.
Анатолий Георгиевич Алексин ПИСЬМА И ТЕЛЕГРАММЫ Письмо первое Удивляюсь твоему спокойствию! Просто удивляюсь!.. Ведь здесь, в санатории, полно бравых молодых людей. Слышишь: полно! И все начинают со знакомства со мной: первый визит - к врачу. Я им толкую про хвойные ванны, а они мне в ответ: "Что вы делаете сегодня вечером?" Не все, конечно, но многие. Есть тут один летчик, могучий, как ТУ-104. А кажды
Анатолий Георгиевич Алексин ПОЗАВЧЕРА И ПОСЛЕЗАВТРА 1 - Я хочу, чтобы ты не повторял в жизни моих ошибок! - часто говорит мама. Но, чтобы не повторять ее ошибок, я должен знать, в чем именно они заключаются. И мама мне регулярно об этом рассказывает. Об одной маминой ошибке мне известно особенно хорошо. Я знаю, что мама "погибла для большого искусства". Зато в "малом искусстве" она проявила себя замечательно
Меня ждали шестнадцать лет… Ужасно быть поздним ребенком! Я-то уж знаю! Ранние дети появляются быстро, сами собой, как отметки в дневнике, если ты пошел в школу. А позднего ребенка ждут не дождутся и, когда наконец дожидаются, начинают проявлять такую любовь, такое внимание, что ему хочется сбежать на край света, а то еще и подальше. Родители ему говорят: «Мы тебя ждали! Так ждали!..» — будто он задержался в кино или на улице. Я — поздний ребенок
Книга представляет собой сборник повестей и рассказов о детстве и юности в их связи с миром взрослых. В него вошли произведения: «Про нашу семью», «Бумажный кораблик», «Про сестренку», «Первый день» и «Важный звонок».
Слушание дела было назначено на двенадцать часов… А я прибежала к одиннадцати утра, чтобы заранее поговорить с судьей, рассказать ей о том, о чем в подробностях знала лишь я. Народный суд размещался на первом этаже и казался надземным фундаментом огромного жилого дома, выложенного из выпуклого серого камня. «Во всех его квартирах, – думала я, – живут и общаются люди, которых, вероятно, не за что судить… Но рассудить нужно многих. И вовр
Вступительная статья к сборнику повестей М. Поляновского «Дважды Татьяна»
Анатолий АЛЕКСИН Рождающие мечту и отвагу... Вступительная статья (к сборнику повестей М. Поляновского "Дважды Татьяна") Много повидал в своей жизни писатель - лауреат Государственной премии СССР М. Поляновский, много испытал он в жизни трудного, очень значительного, порой трагического. Где он только не бывал! На вошедших в легенды стройках, в бесстрашных экспедициях... Он воином прошел по дорогам Великой Отечественной. В каждой своей книге М
Всю свою сознательную жизнь я мечтал ездить и путешествовать. Помню, например, когда я был еще совсем маленьким, я каждый день ездил с бабушкой на трамвае в детский сад. Тогда я мечтал стать вагоновожатым. Дома я вытаскивал на середину комнаты старый деревянный чемодан и ставил его «на попа». Это был электромотор. Сам я усаживался на табуретке перед чемоданом и три часа подряд вертел ручку от мясорубки. На «поворотах» я постукивал
«Вы можете разорвать мое письмо, не прочитав его. Разрешите все же мне, как виновной, произнести последнее слово. Выслушайте меня! Я знаю, за уроки, за опыт надо „платить“. Но я заплатила за свой опыт чужой жизнью. Это преступление… Я понимаю. И, поверьте, проклинаю тот день, когда в длинном списке, напечатанном на машинке, увидела свою фамилию и подумала, что совершилось главное: я принята в университет. На самом-то деле… Разве может подобная
У каждого человека должно быть имя (это обязательно!) и может быть прозвище (если придумают!). У меня же при одном имени было целых два прозвища! Сперва прозвали Горнистом. Но на горне я никогда не играл: не было слуха. Много лет прошло с той поры, а слух у меня так и не появился… Разные песни я и сейчас исполняю на один и тот же мотив. — Всех авторов уравнял в правах! — с грустью когда-то шутила мама, как бы сочувствуя композиторам. Она ощущала постоянную потребность
рассказ из книги «ПЕРЕЛИСТЫВАЯ ГОДЫ: Книга воспоминаний» Книга современного писателя Анатолия Алексина – воспоминания о встречах с известными людьми искусства, литературы, кино, политики. Эти воспоминания представляют собой фрагменты писательского блокнота Алексина, новеллы и короткие повести.
Я часто слышала, что внуков любят еще сильнее, чем своих собственных детей. Я не верила… Но оказалось, что это так. Наверно, потому, что внуки приходят к нам в ту позднюю пору, когда мы больше всего боимся не смерти и не болезней, а одиночества. Лиза явилась на свет в такую именно пору: мне было под шестьдесят. Володя, мой сын, и Клава, его жена, еще раньше оповестили, что идут на столь смелый шаг лишь потому, что рядом есть я. Иначе бы они не решились
Вечером с самолета поселок выглядел светящейся точкой, немигающим маяком, который затерялся в бескрайнем таежном море. А геологу, вышедшему из леса, поселок показался большим городом: глаза его за три месяца отвыкли от ярких огней, а ноги – от асфальта и булыжника. Он привык бродить тропками – и сейчас без надобности переходил с одной стороны улицы на другую, словно измеряя ее ширину. Да и вообще все радовало его в этом поселке, п
— Я хочу, чтобы ты не повторял в жизни моих ошибок! — часто говорит мама. Но чтобы не повторять ее ошибок, я должен знать, в чем именно они заключаются. И мама мне регулярно об этом рассказывает. Об одной маминой ошибке мне известно особенно хорошо. Я знаю, что мама «погибла для большого искусства». Зато в «малом искусстве» она проявила себя замечательно! «Малым искусством» я называю самодеятельность. Папа спорит со мной.
Короткая повесть В субботу вечером отец попросил нас с мамой подольше в воскресенье его не будить: он, директор школы, за неделю очень устал. «От нас устанешь!» — самокритично согласился я, учившийся тогда в восьмом классе. Мы с мамой поутру и позже передвигались на цыпочках, дабы выполнить отцовскую просьбу. Он не проснулся и в полдень. И не проснулся вообще… Много дней и недель обезумевшая мама непрестанно чего-то искала
Творчество Анатолия Алексина, классика современной отечественной прозы, широко известно в России и за рубежом. Оно адресовано читателям всех поколений.
Сочинения Юза Алешковского долгое время, вплоть до середины 90 – х, издавались небольшими тиражами только за рубежом. И это драматично и смешно, как и сама его проза, – ведь она (так же, как произведения Зощенко и Вен. Ерофеева) предназначена скорее для «внутреннего употребления». Там, где русской человек будет хохотать или чуть не плакать, американец или европеец лишь снова отметит свою неспособность понять «этот загадочный народ». Герои Алешковского – работяги, мудрецы и стихийные философы, постоянно находятся в состоянии локальной войны ...
Авантюрная повесть «Кенгуру», написанная в 1981 году русским писателем Алешковским, рассказывает о поздней сталинской эпохе.
Для многих из вас герой этой книги — Алёша Сероглазов и его друг, славный и умный пёс Кыш — старые знакомые. В новой повести вы встретитесь с Алёшей и Кышем в Крыму. И, конечно же, переживёте вместе с ними много весёлых, а иногда и опасных приключений. Ведь Алёша, Кыш и их новые друзья — крымские мальчишки и девчонки — пойдут по следу «дикарей», которые ранили в горах оленёнка, устроили лесной пожар и чуть-чуть не погубили золотую рыбку. В общем, наши герои будут бороться за то, чтобы люди относились с любовью и уважением к природе, к зверью, к рыб...
Юз Алешковский (1929) - русский писатель. С 1979 года в эмиграции. Предлагаемый вашему вниманию сборник содержит две повести Юза Алешковского: "Николай Николаевич" (фантастическая, о воре, доноре спермы, написана в 1971 году) и "Маскировка". Насыщенные просторечной и нецензурной лексикой сказы комедийно и гротескно раскрывают контраст между пропагандистским мифом о советской действительности и неприглядной реальностью.
Главный герой повести «Николай Николаевич» – молодой московский вор-карманник, принятый на работу в научно-исследовательский институт в качестве донора спермы. Эта повесть – лирическое произведение о высокой и чистой любви, написанное на семьдесят процентов матерными словами.
В. Лебедев-Кумач На просторах родины чудесной. Закаляясь в битвах и труде, Мы сложили радостную песню О великом друге и вожде. Товарищ Сталин, вы большой ученый — в языкознанье знаете вы толк, а я простой советский заключенный, и мне товарищ — серый брянский волк. За что сижу, поистине не знаю, но прокуроры, видимо, правы, сижу я нынче в Туруханском крае, где при царе бывали в ссылке вы. В чужих грехах мы с ходу сознавались,
Юз Алешковский Простой заключенный Товарищ Сталин! Вы большой ученый, В языкознании познали толк. А я простой советский заключенный И мой товарищ - серый брянский волк. За что сижу, по совести, не знаю; Но прокуроры, видимо, правы. Итак, сижу я в Туруханском крае, Где при царе бывали в ссылке вы. И вот сижу я в Туруханском крае, Где конвоиры строги и грубы. Я это все, конечно, понимаю Как обостренье классовой борьбы.
Роман Юза Алешковского «Рука» (1977, опубл. 1980 в США) написан в форме монолога сотрудника КГБ, мстящего за убитых большевиками родителей. Месть является единственной причиной, по которой главный герой делает карьеру в карательных органах, становится телохранителем Сталина, а кончает душевной опустошенностью...
Юз Алешковский "Хочется плюнуть в дуло "Авроры"..." Судьба вещь невыясненная. Но Юза Алешковского она явно приметила. Был он, по его признанию, весельчаком и бездельником, картежником и хулиганом, но при этом помогал матери по дому, читал Пушкина и Дюма. Сидел в лагере, сочинил песню "Товарищ Сталин, вы большой ученый", чем обеспечил себе место в истории, участвовал в знаменитом "Метрополе", его книги прозы "Николай Николаевич", "Кенгуру", "Рука" и другие активно ходили в самиздате
«Щедрость Юзова дара выразилась в количестве написанного и сочиненного им, в количестве осчастливленных им читателей и почитателей. Благодаря известным событиям творчество Юза вышло из подполья, и к ардисовским томикам добавились скромные и роскошные издания на исторической родине. Его прочли новые поколения, и, может быть, кто-то сумел преуспеть в бизнесе, руководствуясь знаниями о механизмах, управляющих процессами, происходящими в нашем славном отечестве, почерпнутыми из его книг. А может быть, просто по прочтении – жить стало лучше, ж...
«Единственная обязанность на земле человека — прада всего существа» — этот жизненный и творческий девиз Марины Цветаевой получает убедительное подтверждение в запечатленных мемуаристами ключевых биографических эпизодах, поступках героини книги. В скрещении разнооборазных свидетельств возникает характер значительный, духовно богатый, страстный, мятущийся, вырисовывается облик одного из крупнейших русских поэтов XX века. Среди тех, чьи воспоминания составили эту книгу, — М. Волошин и К. Бальмонт, А. Эфрон и Н. Мандельштам, С. Волконск...
Вы спите? Вы кончили? Я начинаю. Тяжелая наша работа ночная. Гранильщик асфальтов, и стекол, и крыш — Я тоже несчастен. Я тоже Париж. Под музыку желоба вой мой затянут. В осколках бутылок, в обрезках жестянок, Дыханием мусорных свалок дыша, Он тоже столетний. Он тоже душа. Бульвары бензином и розами пахнут. Мокра моя шляпа. И ворот распахнут. Размотанный шарф романтичен и рыж. Он тоже загадка. Он тоже Париж. Усните. Вам снятся осады Бастилий И
Знакомство с творчеством Исаака Эммануиловича Бабеля лучше всего начинать с рассказов, помещенных в этом сборнике. Здесь собраны самые выдающиеся из них. Они объединены в два основных цикла — «Конармия» и «Одесские рассказы» и дают представление о том времени, когда творил этот первый советский русско-еврейский писатель. Художественный мир писателя предстает здесь во всей своей уникальности: в характерных портретах красноармейцев из цикла «Конармия» показан противоречивый сплав самоотверженности и необузданных страстей, преданности ...
В произведениях Бабеля, «острых, как спирт. И цветистых, как драгоценные камни» (Вяч. Полонский), соединены каким-то непостижимым образом в гармоничное целое лирическое и ироническое, высокое и низкое, любовь и ненависть, смешное и страшное. Для широкого круга читателей.
ВОСПОМИНАНИЯ О БАБЕЛЕ СОДЕРЖАНИЕ Ф. Искандер. Могучее веселье Бабеля Лев Славин. Фермент долговечности Константин Паустовский. Рассказы о Бабеле Илья Эренбург. Бабель был поэтом... С. Гехт. У стены Страстного монастыря в летний день 1924 года Валентина Ходасевич. Каким я его видела О. Савич. Два устных рассказа Бабеля Ф. Левин. Первое впечатление Г. Мунблит. Из воспоминаний Сергей Бондарин. Прикосновение к человеку В. Финк
Лет двадцать тому назад, находясь в весьма нежном возрасте, расхаживал я по городу Санкт-Петербургу с липовым документом в кармане и — в лютую зиму — без пальто. Пальто, надо признаться, у меня было, но я не надевал его по принципиальным соображениям. Собственность мою в ту пору составляли несколько рассказов — столь же коротких, сколь и рискованных. Рассказы эти я разносил по редакциям, никому не приходило в голову читать их, а если они кому-
На деревне стон стоит. Конница травит хлеба и меняет лошадей. Взамен приставших кляч кавалеристы забирают рабочую скотину. Бранить тут некого. Без лошади нет армии. У здания штаба неотступно толпятся крестьяне. Они тащут на веревках упирающихся, скользящих от слабости одров. Лишенные кормильцев мужики — чувствуя в себе прилив горькой храбрости и зная, что храбрости не надолго хватит, спешат, безо всякой надежды, надерзить начальству, богу и своей жалкой доле
Буденый в красных штанах с серебряным лампасом стоял у дерева. Только что убили комбрига 2. На его место командарм назначили Колесникова. Час тому назад Колесников был командиром полка. Неделю тому назад Колесников был командиром эскадрона. Нового бригадного вызвали к Буденому. Командарм ждал его, стоя у дерева. Колесников приехал с Гришиным, своим комиссаром. — Жмет нас гад, — сказал командарм с ослепительной своей усмешкой. Победим, или подохнем. Иначе — никак
Весной 1920 года, когда армия Пилсудского, пройдя через Западную Украину, заняла Киев и укрепилась на левом берегу Днепра, а легендарная 1-ая Конная, после успешных боев на деникинском фронте, начала свой более чем 1000-километровый рейд от Майкопа до Умани, в распоряжение Политотдела Армии выехал из Одессы молодой, никому в России не известный литератор Кирилл Лютов. Это был псевдоним Исаака Бабеля, будущего автора «Конармии». Находясь
Исаак Бабель. Великий писатель, недооцененный ни своим временем, ни временами последующими. Писатель, который обрел заслуженную славу лишь в наши дни, — по той простой причине, что причудливое своеобразие его таланта смогли осознать лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь горнило российской истории XX века... Перед вами — шедевры прозы Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мистического реализма». «Конармия» — неистовая и прекрасная «хроника утраченного времени» гражданской войны, воплощенная в крошечном мирке всадников, странств...
(Истинное происшествие) Александра Федоровича Керенского я увидел впервые двадцатого декабря тысяча девятьсот шестнадцатого года в обеденной зале санатории Олила. Нас познакомил присяжный поверенный Зацареный из Туркестана. О Зацареном я знал, что он сделал себе обрезание на сороковом году жизни. Великий князь Петр Николаевич, опальный безумец, сосланный в Ташкент, дорожил дружбой Зацареного. Великий князь этот ходил по улицам Ташкента н
Венчание кончилось, раввин опустился в кресло, потом он вышел из комнаты и увидел столы, поставленные во всю длину двора. Их было так много, что они высовывали свой хвост за ворота на Госпитальную улицу. Перекрытые бархатом столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми голосами — заплаты из оранжевого и красного бархата. Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било тучное пламя, пьяное и пухлое пламя
Исаак Эммануилович Бабель (1894–1940) жил и творил в эпоху культа личности, — в период, который тяжело отразился как на русской литературе в целом, так и на судьбе самого писателя. В 1939 г. Бабель был арестован и вскоре расстрелян. Но, несмотря на столь короткий жизненный путь, без его творчества немыслима сегодня ни русская, ни мировая литература.
Три махновца — Гнилошкуров и еще двое — условились с женщиной об любовных услугах. За два фунта сахару она согласилась принять троих, но на третьем не выдержала и закружилась по комнате. Женщина выбежала во двор и повстречалась во дворе с Махно. Он перетянул ее арапником и рассек верхнюю губу, досталось и Гнилошкурову. Это случилось утром в девятом часу, потом прошел день в хлопотах, и вот ночь и идет дождь, мелкий дождь, шепчущий, неодолимый
Гершкович вышел от надзирателя с тяжелым сердцем. Ему было объявлено, что если не выедет он из Орла с первым поездом, то будет отправлен по этапу. А выехать — значило потерять дело. С портфелем в руке, худощавый и неторопливый, шел он по темной улице. На углу его окликнула высокая женская фигура: — Котик, зайдешь? Гершкович поднял голову, посмотрел на нее через блеснувшие очки, подумал и сдержанно ответил: — Зайду. Женщина взяла его под руку. Они пошли за угол
Я снова сидел вчера в людской у панны Элизы под нагретым венцом из зеленых ветвей ели. Я сидел у теплой, живой, такой ворчливой печки и потом возвращался к себе глубокой ночью. Внизу у обрыва бесшумный Збруч катил свою стеклянную и темную волну. Душа, налитая томительным хмелем мечты, улыбалась неведомо кому, и воображение, счастливая слепая баба, клубилось впереди июльским туманом. Обгорелый город — переломленные колонны и врытые в земл
Тимошенко, наш начдив, забрал когда-то у Мельникова, командира первого эскадрона, белого жеребца. Это была лошадь пышного экстерьера, но с сырыми формами, которые мне всегда казались тяжеловатыми. Мельников получил взамен вороную кобыленку неплохих кровей и с гладкой рысью. Но он держал кобыленку в черном теле и жаждал мести и ждал своего часу, и он дождался его. После июньских неудачных боев, когда Тимошенку сместили и заслали в резерв
Знакомство с творчеством Исаака Эммануиловича Бабеля лучше всего начинать с рассказов, помещенных в этом сборнике. Здесь собраны самые выдающиеся из них. Они объединены в два основных цикла — «Конармия» и «Одесские рассказы» и дают представление о том времени, когда творил этот первый советский русско-еврейский писатель. Художественный мир писателя предстает здесь во всей своей уникальности: в характерных портретах красноармейцев из цикла «Конармия» показан противоречивый сплав самоотверженности и необузданных страстей, преданности ...
На санитарной линейке умирает Шевелев, полковой командир. Ночь, пронзенная отблесками канонады, выгнулась над ним, и женщина сидит у его ног. Левка, кучер начдива, подогревает в котелке пищу. Левкин чуб висит над костром. Стреноженные кони хрустят в кустах. Левка размешивает веткой в котелке и говорит Шевелеву, умирающему на санитарной линейке: — Работал я, товарищок, в Темрюке, в городе, работал парфорсную езду, а также атлет легкого веса
Сборник стихов Эдуарда Георгиевича Багрицкого.
Составление, предисловие, примечания, подготовка текстов С. А. Коваленко Тексты печатаются по изданию: Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы. 2-е изд. Л.: Сов. писатель. Ленингр. отд-ние, 1964. (Б-ка поэта. Большая серия). Стихотворения, не вошедшие в однотомник, даются по газетным и журнальным публикациям.
Это повесть, а не сценарий или новеллизация фильма. Она была издана, давно. Где, когда и кем я не знаю, но саму книгу держал в руках. У меня сохранилась только машинописная копия.
Эмиль Брагинский, Эльдар Рязанов Вокзал для двоих Киноповесть Пусть не пугается читатель, обнаружив, что действие нашего фильма начинается в месте не совсем приятном, а именно в колонии для уголовных преступников. Никто не знает своего будущего. Недаром народная мудрость гласит: "От сумы и тюрьмы не зарекайся!" Был зимний метельный вечер. Прожектор высвечивал огромную утрамбованную площадку, на которой проходила вечерняя поверка
Пусть не пугается читатель, обнаружив, что действие нашего фильма начинается в месте не совсем приятном, а именно в колонии для уголовных преступников. Никто не знает своего будущего. Недаром народная мудрость гласит: "От сумы и тюрьмы не зарекайся!" Был зимний метельный вечер. Прожектор высвечивал огромную утрамбованную площадку, на которой проходила вечерняя поверка. Дежурные офицеры шли вдоль строя, поштучно пересчитывая людей.
«Зигзаг удачи» — смешная новогодняя история, «зимняя сказка» на современный лад, с целым каскадом приключений, запутанных ситуаций, недоразумений. По ходу стремительно развивающегося действия герои лучше узнают друг друга; удивительные события сближают людей, вовлеченных в них, одним помогая найти свое счастье, других заставляя иначе взглянуть на товарищей и сослуживцев, относиться к ним внимательнее.
Евгений Лукашин. Марина Дмитриевна, его мать. Галя, его невеста. Надежда Шевелева. Ольга Николаевна, ее мать. Ипполит, ее жених. Павел Судаков, Александр, Михаил — друзья Евгения Лукашина. Валентина, Татьяна — подруги Надежды Шевелевой. Ведущий.
Брагинский Эмиль ПОЧТИ СМЕШНАЯ ИСТОРИЯ сценарий Портить жизнь может кто угодно и что угодно, даже собственный чемодан. Сначала Иллария Павловна довольно легко достала сверху, с багажной полки, этюдник и здоровенный полотняный зонт, ручка которого имела внизу металлическое острие. Картонки, перехваченные бечевкой, и чемодан лежали в ящике под нижней полкой. Таисия Павловна приподняла полку, а Иллария Павловна легко выволокла картонки. Зато чемодан никак не давался
Пародируя излюбленные приемы и ходы детективных произведений, Э. Брагинский и Э. Рязанов затрагивают в повести актуальную проблему преподавания гуманитарных дисциплин в школе, поднимают вопрос о необходимости живого, творческого подхода к школьному преподаванию литературы, истории, обществоведения.
Венецианское эссе Иосифа Бродского "Набережная Неисцелимых" (или "Watermark") написано автором по-английски. Джон Апдайк писал об эссе "Набережная Неисцелимых": "[Оно] восхищает тонким приемом возгонки, с помощью которого из жизненного опыта добывается драгоценный смысл. Эссе "Набережная неисцелимых" – это попытка превратить точку на глобусе в окно и мир универсальных переживаний, частный опыт хронического венецианского туриста – в кристалл, чьи грани отражали бы всю полноту жизни… Основным источником исходящего от этих граней света является ...
«El encaje alzado de las fachadas venecianas es el mejor rastro que el tiempo, alias agua, haya dejado nunca sobre tierra firme. […] Es como si el espacio, más consciente aquí que en ningún otro lugar de su inferioridad frente al tiempo, le respondiera con la única propiedad que éste no posee, con la belleza. Y es por esta razón por lo que el agua toma esta respuesta, la retuerce, la golpea y la rompe en pedazos, aunque al final la recoja y la lleve consigo hasta depositarla, intacta, en el Adriático.» Joseph Brodsky En Marca de agua, un mosaico de 51 breves secuencias, Joseph Brodsky se sirve de sus visitas anuales a Venecia para meditar sobre la relación entre el agua y la tierra, la luz y la oscuridad, el tiempo presente y el pasado, el deseo y su satisfacción, la vida y la muerte. Estampas poéticas, estampas venecianas, estas reflexiones acerca de la ciudad abren brechas en la memoria del escritor, que entrelaza recuerdos personales con hechos acaecidos en la propia V...
Título de la edición original: Less than One Selected Ensays Traducción del ingles: Roser Berdagué Costa (Menos que uno, El hijo de la
Иосиф Бродский Демократия! Одноактная пьеса Действующие лица: Базиль Модестович -- Глава государства Петрович -- министр внутренних дел и юстиции Густав Адольфович -- министр финансов Цецилия -- министр культуры Матильда -- секретарша [Примечание: реплики не маркированы. Актерам и режиссеру следует самим определять, кто произносит что, исходя из логики происходящего.] [Кабинет Главы небольшого социалистического государства
Иосиф Бродский Из книги эссе, переводы с Английского ___ В тени Данте В отличие от жизни произведение искусства никогда не принимается как нечто само собой разумеющееся: его всегда рассматривают на фоне предтеч и предшественников. Тени великих особенно видны в поэзии, поскольку слова их не так изменчивы, как те понятия, которые они выражают. Поэтому значительная часть труда любого поэта подразумевает полемик
Художник, Он верил в свой череп. Верил. Ему кричали: «Нелепо!» Но падали стены, Череп, Оказывается был крепок. Он думал:за стенами чисто. Он думал, Что дальше просто. …Он спасся от самоубийства Скверными папиросами. И начал бродить по сёлам, По шляхтам, Жёлтым и длинным: Он писал для костёлов Иуду и Магдалину. И это было искусство. А после,в дорожной пыли, Его Чумаки сивоусые Как надо похоронили. Молитвы над ним не читались, Так забросали глиной. Но на земле остались Иуды и Магдалины!
Интервью Иосифа Бродского Радиоинтервью с Иосифом Бродским Интервью, которое Вы сейчас прочтете, я взял у И. Бродского в Лондоне в 1981 году. Посвящено интервью поэту Джону Донну, очередной юбилей которого тогда отмечали в Англии. В ХХ веке Джон Донн -- едва ли не самый модный в англоязычном мире поэт-классик. Несколько слов о Донне. Он жил в последней трети шестнадцатого/первой трети семнадцатого столетий. Жизнь прожил бурно: был
Иосиф Бpодский К А К Ч И Т А Т Ь К H И Г У Идея книжной яpмаpки в гоpоде, где век тому назад лишился pассудка Hицше, обещает интеpесный кpуг чтения.* Веpнее, лист Мёбиуса (обычно именуемый поpочным кpугом), ибо несколько стендов на этой книжной яpмаpке заняты полными или избpанными собpаниями этого великого немца. В целом бесконечность - довольно ощутимый аспект книгоиздания, хотя бы потому, что оно пpодлевает существование покойно
Иосиф Бродский Коллекционный экземпляр Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага. (Китайская пословица) I Учитывая бредовый характер нижеизложенного, излагать все это следовало бы на каком угодно языке, но не на английском. В моем случае, однако, единственным возможным вариантом был бы русский, источником этого бреда являющийся. Но кому нужна тавтология? Кроме тог
Иосиф Бродский Мрамор I акт [Второй век после нашей эры.] [Камера Публия и Туллия: идеальное помещение на двоих: нечто среднее между однокомнатной квартирой и кабиной космического корабля. Декор: более Палладио, чем Пиранезе. Вид из окна должен передавать ощущение значительной высоты (скажем, проплывающие облака), поскольку тюрьма расположена в огромной стальной Башне, примерно в километр высотой. Окно -- либо круглое,
Иосиф Бродский На стороне Кавафиса I Константинос Кавафис родился в Александрии (Египет) в 1863 году и умер там же семьдесят лет спустя от рака горла. Бессобытийность его жизни обрадовала бы наиболее придирчивого из "новых критиков" *(1). Кавафис был девятым ребенком в зажиточной купеческой семье, благосостояние которой стало быстро ухудшаться после смерти отца. Девяти лет от роду будущий поэт был отправлен в Англию, где у фи
Иосиф Бродский Напутствие Дамы и господа! Пойдете ли вы по жизни дорогой риска или благоразумия, вы рано или поздно столкнетесь с тем, что по традиции принято называть Злом. Я говорю не о персонаже готических романов, а как минимум о реальной общественной силе, которая никоим образом вам неподвластна. И ни благие намерения, ни хитроумный расчет не избавляют от неизбежного столкновения. Более того, чем осторожнее и расчетливее
Иосиф Бродский Нобелевская лекция I Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко -- и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, -- оказаться внезапно на этой трибуне -- большая неловкость и испытание. Ощущение это усугубляется не стольк
Иосиф Бродский Hовые стансы к Августе (Стихи к М. Б. , 1961-1982) * * * Я обнял эти плечи и взглянул на то, что оказалось за спиною, и увидал, что выдвинутый стул сливался с освещенною стеною. Был в лампочке повышенный накал, невыгодный для мебели истертой, и потому диван в углу сверкал коричневою кожей, словно желтой. Стол пустовал, поблескивал паркет, темнела печка, в раме запыленной застыл пейзаж, и лишь один буфет казался мне тогда одушевленным
Иосиф Бродский О Достоевском Наравне с землей, водой, воздухом и огнем, -- деньги суть пятая стихия, с которой человеку чаще всего приходится считаться. В этом одна из многих -возможно, даже главная -- причина того, что сегодня, через сто лет после смерти Достоевского, произведения его сохраняют свою актуальность. Принимая во внимание вектор экономической эволюции современного мира, т.е. в сторону всеобщего обнищания и унификации ж
Иосиф Александрович Бродский Об одном стихотворении 7 февраля 1927 года в Беллевю под Парижем Марина Цветаева закончила "Новогоднее" -- стихотворение, являющееся во многих отношениях итоговым не только в ее творчестве, но и для русской поэзии в целом. По своему жанру стихотворение это принадлежит к разряду элегий, т. е. к жанру, наиболее в поэзии разработанному; и как элегию его и следовало бы рассматривать, если бы не некоторые привходящие обстоятельства
Иосиф Бродский Полторы комнаты Посвящается Л. К. 1 В полутора комнатах (если вообще по-английски эта мера пространства имеет смысл), где мы жили втроем, был паркетный пол, и моя мать решительно возражала против того, чтобы члены ее семьи, я в частности, разгуливали в носках. Она требовала от нас, чтобы мы всегда ходили в ботинках или тапочках. Выговаривая мне по этому поводу, вспоминала старое русское суеверие. "Это дурная примета, -- утверждала она, -- к смерти в доме"
Иосиф Бродский Посвящается позвоночнику Сколь бы чудовищным или, наоборот, бездарным день ни оказался, вы вытягиваетесь на постели и -- больше вы не обезьяна, не человек, не птица, даже не рыба. Горизонтальность в природе -- свойство скорее геологическое, связанное с отложениями: она посвящается позвоночнику и рассчитана на будущее. То же самое в общих чертах относится ко всякого рода путевым заметкам и воспоминаниям; сознание в ни
Иосиф Бродский Послесловие к "Котловану" А.Платонова Идея Рая есть логический конец человеческой мысли в том отношении, что дальше она, мысль, не идет; ибо за Раем больше ничего нет, ничего не происходит. И поэтому можно сказать, что Рай -- тупик; это последнее видение пространства, конец вещи, вершина горы, пик, с которого шагнуть некуда, только в Хронос -- в связи с чем и вводится понятие вечной жизни. То же относится и к Аду.
Иосиф Бродский Похвала скуке (речь перед выпускниками Дармутского колледжа в июне 1989 года) Но если ты не сможешь удержать свое царство И придешь, как до тебя отец, туда, Где мысль обвиняет и чувство высмеивает, Верь своей боли... У.Х. Оден, "Алонсо - Фердинанту" Значительная часть того, что вам предстоит, будет востребована скукой. Причина, по которой я хотел бы поговорить с вами об этом в стол
ИОСИФ БРОДСКИЙ Похороны Бобо - 1 Бобо мертва, но шапки не долой. Чем объяснить, что утешаться нечем. Мы не приколем бабочку иглой Адмиралтейства - только изувечим. Квадраты окон, сколько ни смотри по сторонам. И в качестве ответа на "Что стряслось" пустую изнутри открой жестянку: "Видимо, вот это". Бобо мертва. Кончается среда. На улицах, где не найдёшь ночлега, белым-бело
Иосиф Бродский Поэт и проза Подразделение литературы на поэзию и прозу началось с появлением прозы, ибо только в прозе и могло быть произведено. С тех пор поэзию и прозу принято рассматривать как самостоятельные, вполне независимые друг от друга области -- лучше: сферы -- литературы. Во всяком случае, "стихотворение в прозе", "ритмическая проза" и т. п. свидетельствуют скорее о психологии заимствования, т. е. о поляризации, нежели о целостном восприятии литературы как явления
Иосиф Бродский Проза и эссе (основное собрание) Неотправленное письмо Под прогрессом языка и, следовательно, письма следует понимать его качественное и количественное обогащение. Письмо является формой, через которую выражается язык. Всякая форма с течением времени стремится к самостоятельному существованию, но даже и в этой как бы независимой субстанции продолжает (зачастую не отдавая уже себе как следует отчета) служить породившей ее функции. В данном случае: языку
Иосиф Бродский Путешествие в Стамбул Веронике Шильц 1 Принимая во внимание, что всякое наблюдение страдает от личных качеств наблюдателя, то есть что оно зачастую отражает скорее его психическое состояние, нежели состояние созерцаемой им реальности, ко всему нижеследующему следует, я полагаю, отнестись с долей сарказма -- если не с полным недоверием. Единственное, что наблюдатель может, тем не менее, заявить в свое опра
Этот книга – часть электронного собрания сочинений И. Бродского, содержащая основной корпус стихотворений и поэм. Сюда не вошли (и включены в отдельные файлы): стихотворные переводы Бродского из разных авторов на рус. язык; неоконченная поэма «Столетняя война» с примечаниями Я. Гордина; переводы стихотворений Бродского на англ. язык (самим автором и другими переводчиками); стихотворения, изначально написанные Бродским на англ. языке, и их переводы на русский язык (не автором); неоконченная поэма «История XX века», написанная на английском язы...
Зимний вечер. Дрова, охваченные огнем как женская голова ветренным ясным днем. Как золотится прядь, слепотою грозя! С лица ее не убрать. И к лучшему, что нельзя. Не провести пробор, гребнем не разделить: может открыться взор, способный испепелить. Я всматриваюсь в огонь. На языке огня раздается «Не тронь» и вспыхивает «меня!» От этого — горячо. Я слышу сквозь хруст в кости захлебывающееся «еще!» и бешеное «пусти!» Пылай, пылай предо мной, рван
-1 ОСЕННИЙ КРИК ЯСТРЕБА РАЗВИВАЯ ПЛАТОНА * * * I Как давно я топчу, видно по каблуку. Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река Паутинку тоже пальцем не снять с чела. высовывалась бы из-под моста, как из рукава - рука, То и приятно в громком кукареку, и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы, что звучит как вчера. как Шопен, никому не показывавший кулака. Но и черной мысли толком не закрепить, как на лоб упавшую косо прядь
Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду. Между выцветших линий на асфальт упаду. И душа, неустанно поспешая во тьму, промелькнет над мостами в петроградском дыму, и апрельская морось, над затылком снежок, и услышу я голос: — До свиданья, дружок. И увижу две жизни далеко за рекой, к равнодушной отчизне прижимаясь щекой, — словно девочки-сестры из непрожитых лет, выбегая на остров, машут мальчику вслед
Волхвы забудут адрес твой. Не будет звезд над головой. И только ветра сиплый вой расслышишь ты, как встарь. Ты сбросишь тень с усталых плеч, задув свечу, пред тем как лечь. Поскольку больше дней, чем свеч, сулит нам календарь. Что это? Грусть? Возможно, грусть. Напев, знакомый наизусть. Он повторяется. И пусть. Пусть повторится впредь. Пусть он звучит и в смертный час, как благодарность уст и глаз тому, что заставляет нас порою вдаль смотреть.
Иосиф Бродский Стихотворения и поэмы (основное собрание) Неопубликованные ранние стихи * Собраны 26 недатированных ранних стихов, не вошедших в СИБ. Тексты помечены датой "[?]" и даются по электронным источникам, по ФВ, либо по книге: И. Бродский. Стихотворения и поэмы, Нью-Йорк, 1965 (далее "СИП"), в которой они также не датированы. -- С. В. 1957 -- 1962 ----------------- Воспоминания Белое небо крутится надо мною
Иосиф Бродский Трофейное I В начале была тушенка. Точнее -- в начале была вторая мировая война, блокада родного города и великий голод, унесший больше жизней, чем все бомбы, снаряды и пули вместе взятые. А к концу блокады была американская говяжья тушенка в консервах. Фирмы "Свифт", по-моему, хотя поручиться не могу. Мне было четыре года, когда я ее попробовал. Это наверняка было первое за долгий срок мясо. Вкус его, однако, оказался менее памятным, нежели сами банки
И О С И Ф Б Р О Д С К И Й Ш Е С Т В И Е Поэма-мистерия в двух частях и в 42 главах-сценах Идея поэмы - идея персонификации представлений о мире, и в этом смысле она - гимн баналу. Цель достигается путем вкладывания более или менее приблизительных формулировок этих представлений в уста двадцати не так более, как менее условных персонажей. Формулировки облечены в форму романсов. Романс - здесь понятие условное, но по существу - монолог
Александр Галич Верные друзья ...Тридцать лет назад на реке Яузе, за московской заставой Лефортово, жили три закадычных друга... По Яузе, какой она была тридцать лет назад, - мутной, с захламленными берегами, с приросшими к ним маленькими косыми домишками, - плывет лодка, такая дырявая и заплатанная, что просто непонятно, как она держится на воде. Ведут лодку по Яузе три дружка: Сашка Лапин, голубоглазый, взлохмаченный
Александр Галич Генеральная репетиция ...Дай мне неспешно и нелживо Поведать пред Лицом Твоим О том, что мы в себе таим, О том, что в здешнем мире живо. О том, как зреет гнев в сердцах... ПЕРВАЯ ГЛАВА Пусть во веки веков на этой земле, опозоренной грехом и гордыней, не вырастет, не пробьется к свету ни одна былинка. Горе тебе, Карфаген! Здесь, в это утро, очередная Студия Художественн
Этот сборник – четвертая книжка стихов и поэм Александра Галича, вышедшая в издательстве «Посев». Сборник объединил все, издававшееся ранее, а также новые стихи, написанные Галичем незадолго до смерти. Тонкая книжка – итог, смысл, суть всей жизни поэта. «И вот она, эта книжка, – не в будущем, в этом веке!» Но какая это емкая книжка! В ней спрессована вся судьба нашего «поколения обреченных», наши боль и гнев, надежда и отчаянье, злая ирония и торжествующий смех, наша радость духовного раскрепощения. Настоящего поэта не надо растолковывать, его ...
Детство. Город Тульчин. Август тысяча девятьсот двадцать девятого года. Первая пятилетка. Очереди у хлебных магазинов. Вечерами по Рыбаковой балке слоняются пьяные. Они жалобно матерятся, поют дурацкие песни и, запрокинув голову, с грустным недоверием разглядывают звездное небо. Следом за пьяными почтительными стайками ходим мы – мальчишки. В ту пору нам было по десять – двенадцать лет. Мы не очень-то сетовали на трудную жизнь и с
Василий Семенович Гроссман Авель (Шестое августа) 1 В этот вечер сильно пахли листья и травы, тишина была нежной и ясной. Тяжелые лепестки огромных белых цветов на клумбе перед домом начальника порозовели, потом на цветы легла тень: пришла ночь. Цветы белели, словно вырезанные из тяжелого, плотного камня, вдавленного в синюю густую тьму. Спокойное море, окружавшее остров, из желто-зеленого, дышащего жаром и соленой гнилью, стало ро
Василий Семенович Гроссман В большом кольце На завтрак в воскресенье мама дала витаминного салата из сырой капусты, побрызганного лимонным соком, ломтик ветчины, чаю с молоком, две конфеты мармеладку и театральную. После завтрака папа, как обычно, сказал: - Машка, поставь-ка нам скрипичную сонату. - Чью, папочка? И папа протяжно, в нос ответил: - Как ни странно, в этом случае Ойстрах мне приятней Крейслера, а Оборин Рахманинова. И Маша поставила на проигрыватель восьмую
Василий Гроссман В городе Бердичеве Было странно видеть, как темное, обветренное лицо Вавиловой покраснело. -- Чего смеешься? -- наконец сказала она. -- Глупо ведь. Козырев взял со стола бумагу, поглядел на нее и, замотав головой, снова захохотал. -- Нет, не могу, -- сквозь смех сказал он. -- Рапорт... комиссара первого батальона... по беременности на сорок дней. Он стал серьезен. -- Что же. А кого вме
Василий Семенович Гроссман В Кисловодске Николай Викторович уже собирался домой, снял халат, когда запыхавшаяся Анна Аристарховна, знаменитая тем, что у нее в саду росла лучшая в городе клубника, сказала: - Николай Викторович, полковник на машине к нам приехал. - Что ж, полковник так полковник, - сказал Николай Викторович и снова стал натягивать халат. Он знал, что восхищение на лице Анны Аристарховны обращено к его позевывающему спокойствию
Повесть «Все течет…» увидела свет сначала в Германии в 1970 году, а спустя 19 лет – в СССР. «Все течет…» – история человека, проведшего в ГУЛАГе 30 лет. Повесть эту Гроссман в 1963 году, незадолго до смерти, переработал и дописал. В ней он отразил свои раздумья о судьбе России, о том, что корни ее несчастий не в ленинско-сталинских изуверствах, а гораздо глубже – в русском рабстве, которое причудливым образом переплелось с идеями прогресса и революции.
ВАСИЛИЙ ГРОССМАН ГОДЫ ВОЙНЫ СОДЕРЖАНИЕ Волга - Сталинград Душа красноармейца Сталинградская битва Власов Глазами Чехова Направление главного удара Сталинградское войско Жизнь Добро сильнее зла Треблинский ад Творчество победы Пехотинец Дорога на Берлин Дорога Авель Сикстинская мадонна Записные книжки А. Бочаров. Записные книж
Василий Семенович Гроссман Добро вам! Из путевых заметок 1 Первые впечатления от Армении - утром, в поезде. Камень зеленовато-серый, он не горой стоит, не утесом, он - плоская россыпь, каменное поле; гора умерла, ее скелет рассыпался по полю. Время состарило, умертвило гору, и вот лежат кости горы. Вдоль полотна тянутся ряды колючей проволоки, не сразу сообразил - поезд идет вдоль турецкой границы. Стоит белый домик, рядом ослик, это не наш ослик - турецкий
Василий Семенович Гроссман Дорога Война коснулась всех живших на Апеннинском полуострове. Молодой мул Джу, служивший в обозе артиллерийского полка, сразу же, 22 июня 1941 года, ощутил много изменений, но он, конечно, не знал, что фюрер убедил дуче вступить в войну против Советского Союза. Люди удивились бы, узнав, как много было отмечено мулом в день начала войны на востоке, - и беспрерывное радио, и музыка, и распахнутые ворота
Роман «Жизнь и судьба» стал самой значительной книгой В.Гроссмана. Он был написан в 1960 году, отвергнут советской печатью и изъят органами КГБ. Чудом сохраненный экземпляр был впервые опубликован в Швейцарии в 1980, а затем и в России в 1988 году. Писатель в этом произведении поднимается на уровень высоких обобщений и рассматривает Сталинградскую драму с точки зрения универсальных и всеобъемлющих категорий человеческого бытия. С большой художественной силой раскрывает В.Гроссман историческую трагедию русского народа, который, одержав победу ...
Василий Семенович Гроссман Жилица Старушка Анна Борисовна, получившая жилую площадь по ордеру Дзержинского райсовета, насмешила жильцов квартиры тем, что у нее при въезде не оказалось ни мебели, ни кухонной посуды, ни платьев, ни даже постельного белья. Прожила она в своей комнате недолго. На восьмой день после получения ордера, идя по коридору, она вдруг вскрикнула, упала на пол. Соседка вызвала по телефону "неотложку". Докторша
Василий Семенович Гроссман За городом Я проснулся. Кто-то дергал дверь на застекленной террасе. Недавно грабители в соседнем дачном поселке убили двух стариков зимников, мужа и жену. Осторожное, негромкое позванивание стекол показалось мне зловещим. Я привстал с постели, отодвинул оконную занавеску: темень, чернота. - Эй, кто там? - деланным басом крикнул я. Тишина, и опять постукивание, шорох... Зачем я оставил на террасе свет?
Гроссман Василий Семенович "За правое дело" ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Петру Семеновичу Вавилову принесли повестку. Что-то сжалось в душе у него, когда он увидел, как Маша Балашова шла через улицу прямо к его двору, держа в руке белый листок. Она прошла под окном, не заглянув в дом, и на секунду показалось, что она пройдёт мимо, но тут Вавилов вспомнил, что в соседнем доме молодых мужчин не осталось, не старикам же носят повестки. И
Василий Семенович Гроссман Из окна автобуса Автобус подали после завтрака к подъезду дома отдыха Академии наук. На турбазе для поездки ученых выделили лучшего работника - образованного и умного человека. Как приятен перед поездкой этот миг неподвижности - люди уселись, притихли, глядят на пыльные пальмы у входа в столовую, на местных франтов в черных костюмах, на городские часы, показывающие неизменно абсолютное время - шесть минут четвертого. Водитель оглянулся - все ли уселись
Василий Семенович Гроссман Лось Александра Андреевна, уходя на работу, ставила на стул, покрытый салфеточкой, стакан молока, блюдце с белым сухариком и целовала Дмитрия Петровича в теплый, впалый висок. Вечером, подходя к дому, она представляла себе, как томится и одиночестве больной. Завидя ее, он приподнимался, пустые глаза его оживали. Однажды он скачал ей: - Сколько ты встречаешь людей в метро, на работе, а я, кроме этой траченной молью головы, ничего не вижу
Василий Семенович Гроссман Маленькая жизнь Уже в двадцатых числах апреля Москва начинает готовиться к празднику. Карнизы домов и железные заборики на бульварах заново красятся, и матери всплескивают руками, глядя вечером на сыновьи штанишки и пальто. На площадях плотники, посмеиваясь, пилят пахнущие смолой н лесной сыростью доски. Агенты по снабжению везут в директорских легковых машинах кипы красной материи. В учреждениях посетителям говорят: - Давайте уже после праздника
Василий Семенович Гроссман Мама 1 В детдоме с утра волновались. Заведующий поспорил с врачом, кричал на завхоза; было приказано натереть полы, срочно выдать для отделения грудных новые простынки и пеленки. Нянек нарядили в накрахмаленные докторские халаты. Заведующий вызвал к себе в кабинет врача и старшую медицинскую сестру. Потом втроем они пошли в отделение и осматривали детей. Вскоре после дневного кормления грудных младенцев
Василий Семенович Гроссман Молодая и старая Начальник одного из управлений одного из союзных наркоматов, Степанида Егоровна Горячева, уезжала 29 июля в Крым. Отпуск у нее начинался с 1 августа, и она нарочно, чтобы выгадать время, уезжала 29-го, под выходной день. Степанида Егоровна, окончив работу, спешила на дачу в Кунцево. Машина ее была в ремонте. Боясь опоздать, она позвонила по телефону старому товарищу Черемушкину - они в 3
Василий Семенович Гроссман На вечном покое 1 Рядом с Ваганьковским кладбищем подъездные пути белорусской дороги, из-за стволов кладбищенских кленов видно, как проносятся на Варшаву и Берлин поезда, сверкают стекла вагонов-ресторанов, стремятся синие экспрессы Москва-Минск, то и дело шипят электрички; дрожит земля от тяжелых товарных составов. Рядом с кладбищем Звенигородское шоссе - бегут легковушки, грузовые такси с дачным скарбом. Рядом с кладбищем Ваганьковский рынок
Василий Семенович Гроссман На войне До войны Николай Богачев учился в школе-десятилетке, потом пошел работать на завод. У него был замкнутый, спокойный характер. Он не любил ходить в кино, мало встречался с товарищами. В школе его не любили за молчаливость и нежелание участвовать в волейбольных состязаниях. На заводе Николая уважали как хорошего рабочего, отлично знавшего свое дело, но и здесь он ни с кем из товарищей не сошелся бл
В книгу одного из крупнейших мастеров русской советской прозы Василия Гроссмана (1905 – 1964) вошли почти все лучшие произведения, созданные писателем за тридцать лет творческой деятельности, ставшие уже библиографической редкостью («Четыре дня», «В городе Бердичеве», «Повесть о любви», «Тиргартен» и др.). Уважением к человеку, осмыслением глубинных точек человеческой жизни пронизаны впервые издаваемые рассказы. Их отличает ощущение праздничности бытия при всех его теневых сторонах. Достоинство прозы писателя – богатство и пластичность язы...
В книгу одного из крупнейших мастеров русской советской прозы Василия Гроссмана (1905 – 1964) вошли почти все лучшие произведения, созданные писателем за тридцать лет творческой деятельности, ставшие уже библиографической редкостью («Четыре дня», «В городе Бердичеве», «Повесть о любви», «Тиргартен» и др.). Уважением к человеку, осмыслением глубинных точек человеческой жизни пронизаны впервые издаваемые рассказы. Их отличает ощущение праздничности бытия при всех его теневых сторонах. Достоинство прозы писателя – богатство и пластичность язы...
Василий Семенович Гроссман Обвал Операция и облучение радиевой пушкой не спасли Ксению Александровну. Метастазы образовались в печени и в желудке, и старая женщина в муках умирала. Лишь в последние часы жизни она потеряла сознание. Но когда одна из племянниц негромко спросила, приложить ли к ногам умирающей грелку, Ксения Александровна произнесла: - Не надо. Находившиеся у постели переглянулись: значит, беспамятство умирающей было кажущимся
Василий Семенович Гроссман Осенняя буря В ноябре Гагры стояли тихими, безлюдными, но они были полны света, осеннего тепла, а в маленьких садиках, в тесноте некрупных деревьев, вызревали оранжевые центнеры мандаринов и апельсинов. Мне отвели комнату на втором этаже, в санаторном корпусе, расположенном над самым береговым обрывом, крепленным каменными глыбами и бетоном. Двадцать первого ноября я лег в постель как обычно, в одиннадцать часов, немного почитал и уснул
Василий Семенович Гроссман Птенцы Горы над морем были высокими, и людям, глядевшим с берега на их вершины, приходилось придерживать рукой шляпы и тюбетейки. На берегу находились дома отдыха и деревня, где летом жили московские и ленинградские "дикари". На нижних склонах гор имелись клочки распаханной земли. Выше на горной круче росли заросли карагача, кизила, дикой груши, колючки; изредка по пустынной дороге скрипя ползла арба, груженная кривыми, как змеи, дровами
Василий Семенович Гроссман Сикстинская мадонна 1 Победоносные войска Советской Армии, разбив и уничтожив армию фашистской Германии, вывезли в Москву картины Дрезденской галереи. В Москве картины хранились взаперти около десяти лет. Весной 1955 года Советское правительство решило вернуть картины в Дрезден. Перед тем как отправить картины обратно в Германию, было решено открыть девяностодневный доступ к ним. И вот холодным утром 30
Василий Гроссман Старый учитель I Последние годы Борис Исаакович Розенталь выходил из дому лишь в теплые тихие дни. В дождь, в сильный мороз либо в туман у него кружилась голова. Доктор Вайнтрауб полагал, что головокружения происходят от склероза, и советовал перед едой выпивать рюмку молока с пятнадцатью каплями йода. В теплые дни Борис Исаакович выходил во двор. Он не брал философских книг: его развлекали возня детей, смех и руготня женщин
Василий Семенович Гроссман Тиргартен 1 Обитатели Берлинского зоологического сада волновались, слыша едва различимый гул артиллерии. Это не был привычный свист и гром ночных бомб, бабахающий рев тяжелых зенитных орудий. Чуткие уши медведей, слонов, гориллы, павиана сразу же стали улавливать то новое, от ночных бомбардировок отличное, что несли в себе эти едва уловимые звуки, когда битва была еще далеко от окружных железнодорожных путей Большого Берлина и круговых автострад
Василий Семенович Гроссман Треблинский ад I На восток от Варшавы вдоль Западного Буга тянутся пески и болота, стоят густые сосновые и лиственные леса. Места эти пустынные и унылые, деревни тут редки. Пешеход и проезжий избегают песчаных узких проселков, где нога увязает, а колесо уходит по самую ось в глубокий песок. Здесь, на седлецкой железнодорожной ветке, расположена маленькая захолустная станция Треблинка, в шестидесяти
Василий Семенович Гроссман Фосфор 1 Тридцать лет тому назад, окончив университет, я уехал работать в Донбасс. Я получил назначение химика в газоаналитическую лабораторию на самой глубокой и жаркой шахте Донбасса - Смолянка-11. Глубина ствола Смолянки была 832 метра, а продольные на восточном уклоне лежали на глубине больше километра. Смолянка пользовалась плохой известностью - на ней происходили внезапные выделения рудничного газа и пыли, нечто вроде подземных цунами
Василий Гроссман Цейлонский графит I - Как работает новый химик? -- спросил главный инженер Патрикеев. -- Я знаю? -- сказал Кругляк и закрыл один глаз. -- Пока знакомится с лабораторией и ходит по производству. -- Да, плохой ли, хороший ли, уволить его нельзя, -- сказал Патрикеев и, усмехаясь, рассказал Кругляку, что новый химик какой-то особенный политэмигрант и что сам секретарь райкома вчера приезжал к директору говорить о нем
Рассказ инженера Ю. Фарбера Я по профессии инженер-электрик. До войны я жил в Москве, работал в научно-исследовательском институте связи и заканчивал аспирантуру по специальности. С первых дней войны я находился в рядах Красной Армии. Осенью 1941 года я попал в окружение, и после блуждания по лесам и попытки выбраться к своим был захвачен немцами. Один из немцев, посмотрев на меня, сказал: "Этому в плену мучиться
Василий Гроссман Четыре дня I Условия матча были записаны зеленым карандашом на листе бумаги, и лист прикрепили двумя булавками к стене. 1. Выигравшим считается выигравший раньше другого пять партий. 2. Пьес туше. 3. Выигравший получает звание чемпиона мира. Игра началась, и оба участника турнира склонились над табуретом в совершенно одинаковых позах: точно сложенные вдвое, они сидели, упершись грудью
И.Губерман Вечер в гостинице Неровные спешащие слова, косо сбегая вниз к концу каждой строчки, заполняли фирменный служебный блокнот с типографской шапкой "Докладная записка" на каждой странице. Я нашел его в тумбочке гостиничного номера среди старых газет, обрывков бумажного шпагата, сплющенных тюбиков пасты и пустых сигаретных пачек с крошками табака - того хлама, который обычно убирают перед въездом новых постояльцев. Восстанови
Новая, загадочная, грустная и смешная книга Игоря Губермана.
Мне Маркса жаль: его наследство свалилось в русскую купель; здесь цель оправдывала средство и средства обосрали цель. Во благо классу-гегемону, чтоб неослабно правил он, во всякий миг доступен шмону отдельно взятый гегемон. Слой человека в нас чуть-чуть наслоен зыбко и тревожно; легко в скотину нас вернуть, поднять обратно очень сложно. Навеки мы воздвигли монумент безумия,крушений и утрат, поставив на крови эксперимент, принесший негативный результат
Давно пора, ебена мать, умом Россию понимать! Я государство вижу статуей: мужчина в бронзе, полный властности; под фиговым листочком спрятан огромный орган безопасности. Держа самих себя на мушке, в чем наша слава, честь и сила, Мы держим подлых у кормушки, А слабоумных у кормила. Не на годы, а на времена Оскудела моя сторона, Своих лучших сортов семена В мерзлоту раскидала страна. Когда эпоху бередит Покоя нудная грамм
Эта книжка получилась очень грустной - Не читай её, читатель, не расстраивайся зря. Только в день удачи и веселья непременно загляни в неё, чтобы улыбнуться снисходительно и свысока: не так всё мрачно в этой жизни, как живописует бедный автор. И в день, когда валится всё из рук, ты эту книжку тоже полистай - чтобы почувствовать, что ты не одинок в своей печали. И, возможно, эта книжка таким образом поможет тебе жить, чем выполнит своё предназначение.
Игорь ГУБЕРМАН КНИГА СТРАНСТВИЙ Очень короткое, но нужное начало Вообще говоря, я хотел назвать эту книжку скромно и непритязательно "Опыты". Но вовремя вспомнил, что такое название уже было. И начертано на трёхтомнике Монтеня, стоящем у меня на полке. А ещё мне было очень по душе название известной книжки философа Бердяева - "Самопознание". Но тут возникла закавыка несколько иная: у философа Бердяева явно имелось, что в себе
Новая книга прозы И. Губермана – это не только воспоминания, но одновременно и размышления, охватывающие, как и «Гарики», широкий диапазон жизненных тем: любовь, дружба, встречи и расставания, радости и потери. Мужественное отношение к жизненным невзгодам и весьма критичное к собственной персоне и окружающему миру – вот одна из причин огромной популярности автора.
«Пусть только любители детективов, острых фабул и закрученных сюжетов сразу отложат в сторону эти разрозненные записки, — предупреждает автор в начале книги и продолжает эту мысль: — Не смертельны нынешние лагеря. Много хуже, чем был ранее, выходит из них заключенный. Только это уже другая проблема. Скука, тоска и омерзение — главное, что я испытал там». Есть в книге и описание смертей заключенных, и достаточно страшные сцены. Но ее содержание в другом — это история человека, сумевшего остаться Человеком там, где унижением, страхом и скукой /...
«Чёрный ящик» – это человеческий мозг. Над его загадками бьётся не одно поколение исследователей, медленно, но верно приближая разгадку тайн этого чуда природы. Научно-популярное произведение Игоря Губермана, не утратило своей актуальности и по сей день – ведь и сегодня мы знаем о мозге меньше, чем о бесконечно далёких от нас галактиках и о невидимых даже в микроскоп элементарных частицах
В романе, открывающем эту книгу, автор знаменитых «физиологическим оптимизмом» четверостиший предстает наделенным острым социальным зрением. «Штрихи к портрету» главного героя романа оказываются и выразительными штрихами к портрету целой исторической эпохи.
Секретно ЦК КПСС В дополнение к N 2138-с от 17 сентября 1965 года Докладываем, что предварительное следствие по делу на СИНЯВСКОГО А.Д. и ДАНИЭЛЯ Ю.М., обвиняющихся в совершении преступления, предусмотренного ст. 70 ч.I УК РСФСР, в ближайшее время (до 10-15 января 1966 года) Комитетом госбезопасности будет закончено. Расследование установило, что СИНЯВСКИЙ и ДАНИЭЛЬ в период 1956-1963 г.г. под псевдонимами Абрам ТЕРЦ и Николай АРЖАК написали и по нелегальному каналу передали за границу ряд произведений антисоветского клеветнического содержания, порочащих сов...
Юлий Даниэль (Николай Аржак) ИСКУПЛЕНИЕ Я соглядатай между вами, Я слушаю, когда в тревоге Вы рассуждаете о ванне, О домработницах, о Боге. О, милые, и я такой же, Интеллигентен и тактичен, Но вот - рванет мороз по коже И на полях наставит птичек. И я предам вас, я предам вас! За что? За то, что в час вечерний Случайно вспомню я про давность Вражды художника и черни. Илья Чур "Товарищам интеллигентам"
Юлий Даниэль (Николай Аржак) РУКИ Ты вот, Сергей, интеллигент, вежливый. Поэтому и молчишь, не спрашиваешь ничего. А наши ребята, заводские, так те прямо говорят: "Что, говорят, Васька, допился до ручки?!" Это они про руки мои. Думаешь, я не заметил, как ты мне на руки посмотрел и отвернулся? И сейчас все норовишь мимо рук глянуть. Я, брат, все понимаю - ты это из деликатности, чтобы меня не смущать. А ты смотри, смотри, ничего. Я не обижусь
Юлий Даниэль (Николай Аржак) ЧЕЛОВЕК ИЗ МИНАПА 1. Две молодые женщины, Анна Львовна Княжицкая и Вера Ивановна Кранц, сбросив туфли, забрались на тахту с ногами. Обе дамы чувствовали себя великолепно: они только что поужинали, выпили коньяку и закурили. Муж Анны Львовны недавно уехал в командировку, и, кроме них, в квартире никого не было. Все располагало к интимной беседе, к откровенному разговору. И как только подруги перекочевали на тахту, разговор действительно произошел
Евгений Аронович Долматовский - Герой - Еще недавно в город незнакомый... - Кавалерия мчится - Комсомольская площадь - Моих собратьев моды атакуют... - Одному поколенью на плечи... - Ответ на анкету - Пустяки - Рост - Сказка о звезде - Слова, пришедшие потом - Хочу предупредить заранее... КОМСОМОЛЬСКАЯ ПЛОЩАДЬ Комсомольская площадь - вокзалов созвездье. Сколько раз я прощался с тобой при отъезде. Сколько раз выходил на асфаль
Известная в деловых кругах Москвы контора по заготовке Когтей и Хвостов переживала смутные дни. В конторе шла борьба титанов: начальник учреждения, товарищ Фанатюк, боролся со своим заместителем, товарищем Сатанюком. Если бы победил титан Фанатюк, то всем сторонникам Сатанюка грозило бы увольнение. Победа же титана Сатанюка вызвала бы немедленное изгнание из конторы всех последователей Фанатюка. Причины спора были уже давно забыты, но от
Рассказ будет о горьком факте из жизни Посиделкина. Беда произошла не оттого, что Посиделкин был глуп. Нет, скорее он был умен. В общем, произошло то, что уже бывало в истории народов и отдельных личностей, — горе от ума. Дело касается поездки по железной дороге. Конечная цель усилий Посиделкина сводилась вот к чему: 13 сентября покинуть Москву, чтобы через два дня прибыть в Ейск на целительные купанья в Азовском море. Все устроилось хорошо: путевка, отпуск, семейные дела
И. Ильф и Е. Петров завершили роман «Двенадцать стульев» в 1928 году, но еще до первой публикации цензоры изрядно сократили, «почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет. В итоге книга уменьшилась почти на треть. Публикуемый ныне вариант – первый полный – реконструирован по архивным материалам. Книга снабжена обширным историко-литературным и реальным комментарием.
Илья Ильф, Евгений Петров День в Афинах Голубой советский крейсер стоял на открытом рейде против дачной пристани Фалерон. Слева, за мысом, густо покрытым белыми и розовыми домиками, находился порт Пирей. Справа, на высоком холме, виднелся афинский Акрополь. Был конец октября. Светило сильное солнце, дул африканский ветер, и поднятая им древняя пыль создавала легкую мглу. В семь тридцать от корабля отвалил первый рейсовый баркас, и началось регулярное сообщение с берегом
Мы впервые увидели Василия Петровича Курятникова лет десять тому назад в редакции одной профсоюзной газеты. Он ходил из комнаты в комнату вместе с секретарем редакции, который представлял ему сотрудников. — Пожалуйста, товарищи, познакомьтесь, — говорил секретарь. — Это наш новый редактор, товарищ Курятников. Редактор произвел на сотрудников впечатление человека добродушного и симпатичного. На нем был новый синий костюм. Голова у р
* * * * Как забыть, Самарканд, твои червонные вечера, твои пирамидальные тополя, немого нищего, целующего поданную медную монету. Ярко-зеленые женские халаты. Персидские глаза Мухадам. Длинное до земли платье. Над школой, распустив крылья, летит коршун. С паранджи свисают длинные, у самой земли соединенные, хвосты. Город замощен кирпичом
Когда восходит луна, из зарослей выходят шакалы. Стенли. «Как я нашел Ливингстона» Ежедневно собиралось летучее совещание, и ежедневно Самецкий прибегал на него позже всех. Когда он, застенчиво усмехаясь, пробирался к свободному стулу, собравшиеся обычно обсуждали уже третий пункт повестки. Но никто не бросал на опоздавшего негодующих взглядов, никто не сердился на Самецкого. — Он у нас крепкий, — говорили начальники отделов, их заместители и верные секретари
Илья Ильф и Евгений Петров Золотой теленок ОТ АВТОРОВ Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: "Как это вы пишете вдвоем? " Сначала мы отвечали подробно, вдавались в детали, рассказывали даже о крупной ссоре, возникшей по следующему поводу: убить ли героя романа "12 стульев" Остапа Бендера или оставить в живых? Не забывали упомянуть о том, что участь героя решилась жребием
Бешеный успех, который обрушился на Ильфа и Петрова после выхода «Двенадцати стульев», побудил соавторов «воскресить» своего героя, сына турецко-подданного Остапа Бендера. Блистательная дилогия, если верить самим авторам, — «не выдумка. Выдумать можно было бы и посмешнее». Это энциклопедия советского нэпа, энциклопедия быта первого поколения «шариковых».
Вы читали «Золотой теленок» Ильфа и Петрова? Любой образованный человек скажет: «Конечно, читал!» Мы скажем: «Конечно, не читали!» Потому что до сих пор «Золотой теленок» издавался не полностью и не в том виде, в каком его написали авторы, а в том, в каком его «разрешили» советские редакторы и советская цензура. Два года назад впервые в истории увидело свет полное издание «Двенадцати стульев». Теперь – тоже впервые в истории – выходит полная версия «Золотого теленка», восстановленная известными филологами Давидом Фельдманом и Михаилом Одесс...
С товарищем Бабашкиным, освобожденным секретарем месткома, стряслась великая беда. Десять лет подряд членская масса выбирала Бабашкина освобожденным секретарем месткома, а сейчас, на одиннадцатый год, не выбрала, не захотела. Черт его знает, как это случилось! Просто непонятно. Поначалу все шло хорошо. Председатель докладывал о деятельности месткома, членская масса ему внимала, сам Бабашкин помещался в президиуме и моргал белыми ресницами
— Не понимаю, что вас волнует. Клооп и Клооп. Прием пакетов с часу до трех. Обыкновенное учреждение. Идем дальше. — Нет, вы поймите! Клооп! Это меня мучит второй год. Чем могут заниматься люди в учреждении под таким вызывающим названием? Что они делают? Заготовляют что-нибудь? Или, напротив, что-то распределяют? — Да бросьте. Вы просто зевака. Сидят себе люди, работают, никого не трогают, а вы пристаете — почему, почему? Пошли. — Нет, не пошли. Вы лентяй
— Земля, земля! — радостно закричал матрос, сидевший на верхушке мачты. Тяжелый, полный тревог и сомнений путь Христофора Колумба был окончен. Впереди виднелась земля. Колумб дрожащими руками схватил подзорную трубу. — Я вижу большую горную цепь, — сказал он товарищам по плаванию. — Но вот странно: там прорублены окна. Первый раз вижу горы с окнами. — Пирога с туземцами! — раздался крик. Размахивая шляпами со страусовым
Ровно в девять часов утра небольшая комната сектора планирования наполнилась сотрудниками. Прогремел железный футляр, который сняли с ундервуда и поставили на подоконник, захлопали ящики письменных столов, и рабочий день начался. Последним явился Яков Иванович Дубинин. — Салют! — сказал он жизнерадостно. — Здравствуйте, Федор Николаевич, здравствуйте, Людмила Филипповна. Остальным — общий привет. Но, повернувшись к своему сто
Илья Ильф и Евгений Петров Путевые очерки Начало похода Мы сидели в Севастополе, на Интернациональной пристани, об адмиральские ступени которой шлепались синенькие волны М-ского моря (мы умеем хранить военную тайну). Было утро. Голубой флот стоял в бухте. Боевые башни линкора "Парижская коммуна" светились на солнце. Подальше расположились корабли бригады крейсеров. Эсминцы стояли у стенки. Все это вросло в море, было неподвижно
В сентябре месяце в Колоколамск вернулся из Москвы ездивший туда по торговым делам доктор Гром. Он прихрамывал и сверх обыкновения прикатил со станции домой на извозчике. Обычно доктор приходил со станции пешком. Гражданка Гром чрезвычайно удивилась этому обстоятельству. Когда же она заметила на левом ботинке мужа светлый рубчатый след автомобильной шины, удивление ее увеличилось еще больше. — Я попал под автомобиль, — сказал доктор Гром радостно, — потом судился
Путевые очерки советских писателей, побывавших в Америке в 30-е годы.
По небу, над крышами города, летят детские воздушные шарики. Они летят один за другим. Их становится все больше и больше. Прохожие удивленно следят за их полетом. Шары вылетают из-за деревьев бульвара. На бульваре молодой ИТР Скамейкин ощипывает большую гроздь воздушных детских шаров. Шары улетают. Он гадает. Бормочет то с надеждой, то с отчаянием: — Любит! Не любит. Любит. Не любит. Лю-бит. Не лю-бит. Ура, любит! Бросается он со всех ног с бульвара
В курительной комнате Художественного театра во время антракта встретились два человека. Сначала они издали посматривали один на другого, что-то соображая, потом один из них описал большую циркуляцию, чтобы посмотреть на второго сбоку, и, наконец, оба они бросились друг к другу, издавая беспорядочные восклицания, из которых самым оригинальным было: «Сколько лет, сколько зим!» Минуты три ушло на обсуждение вопроса о том, какое количество
Два самых больших события в жизни Тони произошли почти одновременно. Не успела она свыкнуться с замужеством, как надвинулось новое событие. Константина Степановича Говоркова, ее мужа, послали на службу в город Вашингтон, и Тоня вместе со своим Костей поехала в Америку. На Белорусско-Балтийский вокзал Тоню пришли провожать две подруги — Киля и Клава. Они были веселые, насмешливые девушки, но здесь, среди интуристов и носильщиков, стесняли
Илья Ильф и Евгений Петров Путевые очерки Е.П. Петров - В.Л. Катаевой 8 октября 1935. Нью-Йорк ...Сижу всего-навсего на 27 этаже Shelton Hotel и пишу тебе, глядя через окно на феерическую картину ночного Нью-Йорка. Из нашего номера виден весь центр города с самыми знаменитыми небоскребами, Гудзон с двумя мостами и Бруклин. Подо мной глубоко внизу с грохотом проезжают поезда надземной железной дороги (называется это здес
Илья Ильф и Евгений Петров Путевые очерки И.А. Ильф - М.Н. Ильф 4 окт. 35 г. ...сегодня третий день я двигаюсь на "Нормандии". В шторм она еще похожа на пароход, по крайней мере качает. А в тихую погоду это просто громадная гостиница с роскошным видом на море. Пароходного, в том смысле как мы привыкли, здесь очень мало. Но так как шторм продолжается с той минуты, когда мы покинули Гавр, то в общем впечатления все-таки морские
В семье было три человека — папа, мама и сын. Папа был старый большевик, мама — старая домашняя хозяйка, а сын был старый пионер со стриженой головой и двенадцатилетним жизненным опытом. Казалось бы, все хорошо. И тем не менее ежедневно за утренним чаем происходили семейные ссоры. Разговор обычно начинал папа. — Ну, что у вас нового в классе? — спрашивал он. — Не в классе, а в группе, — отвечал сын. — Сколько раз
Два человека лежали на постелях в доме отдыха и разговаривали. Был мертвый час, и поэтому они говорили вполголоса. — Как приятно, — сказал один из них, натягивая простыню на свою мохнатую грудь, — поговорить с интеллигентным человеком. Возьмите, например, нашу науку. Она делает громадные шаги. Разные открытия, изобретения, усовершенствования. Не успеваешь даже за всем уследить. — Да, — сказал второй, — науке сейчас уделяется большое внимание
В час дня По Тверской летят грузовики, набитые розовыми детскими мордочками. — У-р-р-а! Мордочки и бумажные флажки улетают к Красной площади. Дети празднуют Октябрь. За ними, фыркая и пуская тоненький дым, грохочет зеленый паровоз М.-Б.-Б ж. д. Прошли железнодорожники — идут школы. Школы прошли — опять надвигаются рабочие. — Долой фашистов! Через Страстную площадь проходят тысячи и десятки тысяч. Тысячи красных бантов. Тысячи красных сердец
СБОРНИК ВОСПОМИНАНИЙ об И. Ильфе и Е. Петрове СОСТАВИТЕЛИ Г. МУНБЛИТ, А. РАСКИН СОДЕРЖАНИЕ Евгений Петров. Из воспоминаний об Ильфе Юрий Олеша.Об Ильфе. Памяти Ильфа Лев Славин. Я знал их Сергей Бондарин. Милые давние годы Т. Лишина. Веселый, голый, худой Константин Паустовский. Четвертая полоса Михаил Штих (М. Львов). В старом "Гудке" С. Гехт. Семь ступеней A. Эрлих. Начало пути B. Беляев. Письмо Г
Нет ни одного гадкого слова, которое не было бы дано человеку в качестве фамилии. Счастлив человек, получивший по наследству фамилию Баранов. Не обременены никакими тяготами и граждане с фамилиями Баранович и Барановский. Намного хуже чувствует себя Баранский. Уже в этой фамилии слышится какая-то насмешка. В школе Баранскому живется труднее, чем высокому и сильному Баранову, футболисту Барановскому и чистенькому коллекционеру марок Барановичу. И совсем скверно живется на свете гр. гр
Илья Ильф и Евгений Петров СИЛЬНОЕ ЧУВСТВО Водевиль в одном действии В "Сильном чувстве" Ильф и Петров вновь обращаются к теме сатирического разоблачения мещан и обывателей, низкопоклонствующих перед всем иностранным. Классический образ Эллочки Щукиной, возникший в романе "Двенадцать стульев", был первым в целой галерее молодых "людоедов", подобных Рите и Чуланову, которых сатирики не раз обличали в своих произведениях: Ильф
Катки закрыты. Детей не пускают гулять, и они томятся дома. Отменены рысистые испытания. Наступил так называемый собачий холод. В Москве некоторые термометры показывают тридцать четыре градуса, некоторые почему-то только тридцать один, а есть и такие чудаковатые градусники, которые показывают даже тридцать семь. И происходит это не потому, что одни из них исчисляют температуру по Цельсию, а другие устроены по системе Реомюра, и не потому
Молодой парижский служащий просыпается в своей комнате в тот сумрачный час, когда люди готовятся идти на работу. Первый взгляд его падает на календарь. 13 число. Плохая примета. Он переводит взгляд. Пятница. Еще хуже. Хмурый, он подымается с постели и уже с ужасом замечает, что встал с левой ноги. День не предвещает ничего доброго. Он выходит на улицу. Плохие приметы обрушиваются одна за другой: кошка перебегает дорогу, навстречу идет священник, похороны преграждают путь
Товарищ Сундучанский ожидал прибавления семейства. В последние решающие дни он путался между столами сослуживцев и расслабленным голосом бормотал: — Мальчик или девочка? Вот что меня интересует, Марья Васильевна! Если будет девочка, как назвать? Марью Васильевну вопрос о продлении славного рода Сундучанских почти не интересовал. — Назовите Клотильдой, — хмуро отвечала она, — или как хотите. По общественным делам я принимаю только после занятий
Илья Ильф и Евгений Петров Путевые очерки Тоня Два самых больших события в жизни Тони произошли почти одновременно. Не успела она свыкнуться с замужеством, как надвинулось новое событие. Константина Степановича Говоркова, ее мужа, послали на службу в город Вашингтон, и Тоня вместе со своим Костей поехала в Америку. На Белорусско-Балтийский вокзал Тоню пришли провожать две подруги - Киля и Клава. Они были веселые, насмеш
Когда по радио передавали «Прекрасную Елену», бархатный голос руководителя музыкальных трансляций сообщил: — Внимание, товарищи, передаем список действующих лиц: 1. Елена — женщина, под прекрасной внешностью которой скрывается полная душевная опустошенность. 2. Менелай — под внешностью царя искусно скрывающий дряблые инстинкты мелкого собственника и крупного феодала. 3. Парис — под личиной красавца скрывающий свою шкурную сущность. 4
Редакция газеты «Однажды вечером» находилась в смятении. Сотрудники часто выскакивали на лестницу и смотрели вниз, в пролет, уборщицы в неурочное время подметали коридор, ударяя щетками по ногам пробегающих репортеров, а из комнаты, на дверях которой висела табличка «Литературный отдел и юридическая консультация», исходил запах колбасы и слышался отчаянный стук ножей. Там засели пять официантов и метрдотель в визитке. Они резали батоны, раскла
За громадным письменным столом, на дубовых боках которого были вырезаны бекасы и виноградные гроздья, сидел глава учреждения Семен Семенович. Перед ним стоял завхоз в кавалерийских галифе с желтыми леями. Завхозы почему-то любят облекать свои гражданские телеса в полувоенные одежды, как будто бы деятельность их заключается не в мирном пересчитывании электрических лампочек и прибивании медных инвентарных номерков к шкафам и стульям, а в беспрерывной джигитовке и рубке лозы
Книжка о музыке для среднего и старшего возраста.
Вениамин Александрович Каверин (Зильбер) (1902-1989) ВЕРЛИОКА Сказочная повесть ГЛАВА I, в которой автор представляет читателям Розового Кота и Шотландскую Розу, утверждающую, что пенсия и одиночество всегда были в прекрасных отношениях. Ошибка паспортистки Эта история начинается разговором Шотландской Розы с Котом Филей, причем нет ничего удивительного, что они понимали друг друга с полуслова
Введите сюда краткую аннотацию
С детских лет Саня Григорьев умел добиваться успеха в любом деле. Он вырос мужественным и храбрым человеком. Мечта разыскать остатки экспедиции капитана Татаринова привела его в ряды летчиков—полярников. Жизнь капитана Григорьева полна героических событий: он летал над Арктикой, сражался против фашистов. Его подстерегали опасности, приходилось терпеть временные поражения, но настойчивый и целеустремленный характер героя помогает ему сдержать данную себе еще в детстве клятву: «Бороться и искать, найти ине сдаваться».
В. Каверин ДЕВЯТЬ ДЕСЯТЫХ СУДЬБЫ КНИГА I. 1. ... Четвертая зимняя кампания была бы гибельной для армии и страны. Контр-революционеры подстерегают бедствия народа и готовятся нанести ему смертельный удар. Отчаявшееся крестьянство вышло на путь открытого восстания. Помещики и чиновники громят крестьян при помощи карательных экспедиций. Фабрики и заводы закрываются. Рабочих хотят смирить голодом. Буржуазия и ее генералы тр
В. Каверин КОНЕЦ ХАЗЫ Памяти Льва Лунца. I. В дни, когда республика, сжатая гражданской войной, голодом, блокадой, начала, наконец, распрямлять плечи, изменяя на географической карте линию своих очертаний, в Петрограде, который только что остыл от схватки с мятежным Кронштадтом, на Лиговке, единственной улице, до сих пор сохранившей в неприкосновенности свои знаменитые притоны, из дома, принадлежавшего когда-то барону Ф
Вениамин Каверин Легкие шаги Шум приближавшегося поезда послышался издалека, круглый столб расширяющегося света несся перед ним, и вдруг стали видны станция, с которой свисал снег, лениво заглядывая в освещенные окна, ларек "Пиво -- воды", знакомый извозчик из Дома Отдыха Престарелых Грачей, который стоял у ларька, держа кружку с пивом, и даже вылезающая из кружки, лопающаяся пена. Поезд налетел, пролетел, оставив всех в темноте, в тишине
Вениамин Александрович Каверин Летающий мальчик "ЛЕТАЮЩИЕ МАЛЬЧИКИ? ВЗДОР!" В газете "Немухинокий голос" появилось объявление: "Для строительства воздушного замка требуются летающие мальчики". Немухинцы прочитали его с удовольствием: это значило, без сомнения, что в городке будет строиться воздушный замок. Не поверил этому только Петька Воробьев, который случайно знал, что воздушный замок можно построить только в воображении
Вениамин Каверин Много хороших людей и один завистник ТАНЯ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В АПТЕКУ "ГОЛУБЫЕ ШАРЫ" Машинистка Треста Зеленых Насаждений стояла у окна, и вдруг -- дзынь! -- золотое колечко разбило стекло и, звеня, покатилось под кровать. Это было колечко, которое она потеряла -- или думала, что потеряла, -- двадцать лет назад, в день своей свадьбы. Зубному врачу Кукольного Театра ночью захотелось пить. Он встал и увидел в г
Вениамин Каверин О Мите и Маше, о Веселом трубочисте и Мастере золотые руки МЛАДШИЙ КОЩЕЙ ПОХИЩАЕТ МАШУ У Кощея Бессмертного умерла дочка. Ну что ж! Умерла так умерла! И он разослал своих братьев -- у него ровно тысяча братьев -- по всему свету. Они должны были найти ему такую же девочку, как его дочка. С таким же маленьким носом, с такими же длинными косами и большими глазами. И вот самый младший Кощей -- он был самый хитрый -- приехал в Ленинград
Вениамин Каверин Освещенные окна "Буря не утихала; я увидел огонек и велел ехать туда". Пушкин "Надо потратить много времени, чтобы стать, наконец, молодым". Пикассо ГОРОД ДЕТСТВА 1 Мысль о том, что я должен рассказать историю своей жизни, пришла мне в голову в 1957 году, когда, вернувшись из автомобильной поездки по Западной Украине, я заболел страшной болезнью, заставившей меня остаться в одиночестве, хотя я был окружен заботами родных и друзей
Роман рассказывает о молодом ученом Татьяне Власенковой, работающей в области микробиологии. Писатель прослеживает нелегкий, но мужественный путь героини к научному открытию, которое оказало глубокое влияние на развитие медицинской науки. Становление характера, судьба женщины-ученого дает плодотворный материал для осмысления современной молодежью жизненных идеалов.
Вениамин Александрович Каверин Песочные часы В пионерском лагере появился новый воспитатель. Ничего особенного, обыкновенный воспитатель! Большая чёрная борода придавала ему странный вид, потому что она была большая, а он маленький. Но дело было не в бороде! В этом пионерском лагере был один мальчик. Его звали Петька Воробьёв. Потом там была одна девочка. Её звали Таня Заботкина. Все говорили ей, что она храбрая, и это ей очень нравилось
Вениамин Каверин Пятый странник ПРЕДИСЛОВИЕ. Я говорю не в укор и не в осуждение: я -- человек из глины. Точнее: я хочу слепить человека из глины. 4-го декабря 1921 года, я сделал это необыкновенное открытие, которое несомненно будет иметь огромное влияние на всю мою последующую жизнь. Убедившись в совершенной непреложности странного случая, я пытался исследовать причины, которыми он был вызван и пришел к следующим резу
Вениамин Каверин Рисунок Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев. Ю.Олеша Авиашуба Говорят: "Не всякому слуху верь" - и это действительно был слух, которому почти никто не поверил. Да и в самом деле, могло ли быть, чтобы дежурный пожарный, под утро задремавший на своей каланче, вдруг проснулся, потому что над каланчой пролетела шуба? Более того: он утверждал, что шуба проделала иммельман -
Вениамин Александрович Каверин (Зильбер)(1902-1989). СЕМЬ ПАР НЕЧИСТЫХ Повесть Поворот все вдруг. Морская команда 1 Сбоев сломал нос, слетев с параллельных брусьев. Горбинка придавала его доброму лицу надменное и даже хищное выражение. Он поступил в Училище имени Фрунзе, с трудом вытянув на первый специальный курс, и привык к дисциплине, хотя должен был считать до пятидесяти, когда ему хотелось возразить пре
В. КАВЕРИН СКАЗКИ ГАУФА Вступительная статья (к сборнику В. Гауфа "Сказки") I Где только не рассказывают герои Вильгельма Гауфа сказки, легенды и предания, где только не происходят с ними необыкновенные истории: в пустыне на пути к Каиру, в самом Каире, в Александрии и Багдаде, в Германии и дремучем Шпессартском лесу, в Шотландии, во Франции в Париже, в Голландии, на море и на суше. И нельзя сказать, что эти истории тесно связаны друг с другом
В. Каверин Сказочные повести О МИТЕ И МАШЕ, О ВЕСЕЛОМ ТРУБОЧИСТЕ И МАСТЕРЕ ЗОЛОТЫЕ РУКИ МНОГО ХОРОШИХ ЛЮДЕЙ и один ЗАВИСТНИК ЛЕГКИЕ ШАГИ О МИТЕ И МАШЕ, О ВЕСЕЛОМ ТРУБОЧИСТЕ И МАСТЕРЕ ЗОЛОТЫЕ РУКИ МЛАДШИЙ КОЩЕЙ ПОХИЩАЕТ МАШУ У Кощея Бессмертного умерла дочка. Ну что ж! Умерла так умерла! И он разослал своих братьев - у него ровно тысяча братьев - по всему свету. Они должны были найти ему такую же девочку, как его дочка
Вениамин Каверин Снегурочка Петя Круглов, молодой ученый, приехавший в Ленинград, чтобы получить вечный лед, без которого, как это недавно выяснилось, он не мог закончить свой аппарат, целый час в ожидании директора бродил по Институту Вьюг и Метелей. Он узнал много интересного. Вечный лед есть и никому не нужен, но выдать его нельзя, разве заимообразно. Впрочем, заимообразно тоже нельзя, потому что московский вечный лед на десять
Вениамин КАВЕРИН СУХОВЕЙ В восьмом часу утра курчавый человек в трусах с треском распахнул дверь. Масло и песок густым слоем лежали на его груди. Он отвернул кран и с жадностью сунул голову под кран водопровода. Я и до сих пор никак не пойму, каким образом это мохнатое видение, явившееся мне в ранний час в хрупком доме строителей, ухитрялось плавать в том небольшом количестве воды, которое могут удержать человеческие руки. Но оно плавало
Вениамин Александрович КАВЕРИН ШКОЛЬНЫЙ СПЕКТАКЛЬ С Андреем Даниловичем Соловьевым я познакомился на лыжной прогулке. Давно приметил я высокого прямого старика с остренькой седой бородкой, обгонявшего меня на просеках и вдруг уходившего в лес по нетронутому снегу. Ходил он с одной палкой, почти не отталкиваясь, очень легко. Мы разговорились на "скамеечках". Найти это место нетрудно. От станции надо пойти налево по дорожке, удаляющейся от насыпи под острым углом
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ ВЕСНА НА ОДЕРЕ Роман ________________________________________________________________ ОГЛАВЛЕНИЕ: Часть первая. Гвардии майор Часть вторая. Белые флаги Часть третья. На Берлинском направлении ________________________________________________________________ Ч а с т ь п е р в а я ГВАРДИИ МАЙОР I В одно туманное зимнее утро, оглашаемое карканьем
Армия отступала по необозримым степям, и вчерашние крестьяне равнодушно топтали спелую пшеницу, которая валялась повсюду запыленная, избитая, изломанная. Странную картину являл наблюдателю вид отступающих армий. Люди уходили с мрачными лицами, но как-то по-хозяйски медленно. В их глазах была тоска, но она не проявляла себя ни в горестных возгласах, ни в возбужденных жестах. Попросту говоря, знали, что придется возвращаться, а чем дальше уходишь на восток, тем длиннее будет путь обратно
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ Дом на площади Роман Во второй том Собрания сочинений входит роман "Дом на площади" (1949 - 1955), написанный как продолжение "Весны на Одере" (1947 - 1949). ________________________________________________________________ СОДЕРЖАНИЕ: Часть первая. Путешествие на Гарц I II III IV V VI VII VIII IX X XI XII XIII XIV XV XVI XVII XVIII XIX XX XXI XXII Часть вторая.
Перу Эммануила Генриховича Казакевича принадлежат одни из самых лучших и честных произведений о Великой Отечественной войне. ''Звезда'' - позывные группы войсковых разведчиков, ушедших в рейд по вражеским тылам, чтобы ценой своих жизней добыть сведения о танковой дивизии СС.
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ ПРИ СВЕТЕ ДНЯ 1 Наступал час рассвета. Утренняя серость постепенно, но с каждой минутой все напористее и быстрее вползала во все щели, проникала в темные подворотни, слизывала густые тени с порогов и стен. Прямоугольные пространства заполнились еще неопределенным туманом, вовсе не напоминавшим о солнце, но этот туман понемногу светлел, белел, розовел и вдруг, неожиданно задрожав, зажегся желтыми солнечными лучами на оконных стеклах верхних этажей
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ ПРИЕЗД ОТЦА В ГОСТИ К СЫНУ Рассказ Иван Ермолаев ждал в гости своего отца. В письме не было сказано, когда именно и с каким поездом отец приедет, и Иван волновался и досадовал на расхлябанную деревенскую манеру писать письма, где о выезде сообщалось двумя словами, а о самочувствии дальних родственников и соседей, почти забытых Иваном, - на четырех полных страницах из школьной тетради. Двадц
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ СЕРДЦЕ ДРУГА Повесть ________________________________________________________________ ОГЛАВЛЕНИЕ: ГЛАВА ПЕРВАЯ. Моряк в пехоте. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. Аничка Белозерова. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Разведка боем. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Любовь. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. Море. ( 1 2 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. Море и земля. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Берег. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В книгу включены широкоизвестные повести о жизни и деятельности В. И. Ленина. Они принадлежат перу Валентина Катаева и Эммануила Казакевича. Эм. Казакевич воссоздает жизнь В. И. Ленина в Разливе, рисует образы испытанных большевиков Я. М. Свердлова, Ф. Э. Дзержинского, С. Орджоникидзе, рабочего Сестрорецкого завода Н. А. Емельянова.
Эммануил Генрихович КАЗАКЕВИЧ СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ Рассказ Ба! Знакомые все лица! "Горе от ума" 1 Утром, когда у нас за спиной всходило солнце, мы иногда обнаруживали немецкие наблюдательные пункты на западном берегу Одера. Косые солнечные лучи, озаряя зелень старых сосен, внезапно задерживались, трепеща, на чем-то блестящем, и что-то там на мгновение ослепительно вспыхивало. - Энпе, - говорил, удовлетворенно покашливая, сержант Аленушкин
– Рассказ Никого старая Голда, сестра моей бабушки, так не любила, как своего поскребыша Айзика. Послушать ее, так только ради него одного стоило родиться на свет, выйти за доброго, но бестолкового сапожника Шимона замуж и принести еврейскому народу – вечному горемыке – такой приплод: пять дочерей и четыре сына. Приплод был бы еще больше, но двое не пожелали мыкаться и угасли от какой-то бродячей болезни чуть ли не в колыбели. Шимон, который д
Роман Моим сыновьям – Дмитрию и Сергею – посвящается
Ицхак всегда приходил туда первым. Не потому, что жил ближе всех к Бернардинскому саду, где все дни недели, кроме воскресенья, они собирались под старыми княжескими липами, бесшумно и благостно шелестевшими своими листьями, как ангельскими крыльями, а потому, что он, Ицхак, как служка Мейер, открывал их общую, раскинувшуюся под открытым небом молельню, в которой каждый собиравшихся был и богомольцем, и раввином, и старцем, и юнцом. Служки Мейе
Я учился с ним в одном классе, даже сидел за одной партой у окна, за которым своими шершавыми, загадочными листьями шелестел старый каштан, высаженный первым директором Виленской мужской гимназии ясновельможным паном Войцехом Пионтковским в память о павших героях польского восстания 1831 года. Вельможным был и сам каштан, не похожий на другие, шумевшие по соседству деревья, чахнувшие от старости и городской пыли, устало и усердно оседавшей на ветках
– Имя Домочадцы, кто в глаза, а кто за глаза, звали его не Шлеймке, не Шлейме, а с насмешливой высокопарностью – мелех Шломо – царь Соломон. Библейское имя четвертому сыну дал не местечковый раввин Иехезкель Вайс, а придумал сам отец – сапожник Довид, который о других именах и слышать не хотел. Шломо – и все. Сапожничиха же, нареченная Рахелью, как и праматерь евреев, о всех сил противилась своеволию мужа, ни за что не хотела ему подчини
В деревне Лаванка, что по-испански значит «Дикая утка», на воскресенье ждали моряков с советского теплохода «Кимовец». Одиннадцать городов и девятнадцать деревень пригласили к себе кимовцев на воскресенье к обеду. В одиннадцати городах и девятнадцати деревнях чистили, вытряхивали праздничные ковры, готовясь подстелить их под ноги отважных гостей. Скребли большие противни, выкатывали бочки с вином, вывешивали на улице портреты Ленина. Слава «Кимовца» далеко опередила гостей
Мозоли окончательно поссорили капитана Галанина с действительностью. В самом деле, что может быть для отставного морехода горше и несноснее, чем мозоль на ноге – сословное отличие пешеходов? Проклятая суша! Она мозолила глаза и ноги капитану Галанину. Он уже не мог, как прежде, картинно попирать презренную землю. Он начинал прихрамывать. А ведь было… Подбиралась моряна под белый китель. Гавань медленно отворачивалась. Горы забегали сбоку, но вскоре отставали
Сам Перчихин полагал, что, будь у него мало-мальски подходящий голос, он, несомненно, стал бы знаменитейшим певцом. Но голоса у Семена Перчихина не было никакого, даже самого неподходящего. Зато он обладал совершенно феноменальным по остроте слухом. Я еще не встречал человека со столь чутким и точным ухом. Это и определило его военную специальность. Родом он был из Кронштадта. Вырос в семье коренных балтийцев. Но плавать ему довелось на северных морях, за Полярным кругом
Все были в сборе. Не было только Барабасика. – Барабасика не будет: он в госпитале, – сообщил лейтенант Велихов. – Приболел что-то наш Барабасик. Доктор говорит – воспаление. – Жа-а-аль, – произнес кто-то в темноте, и я узнал густой протяжный бас Окишева. – Скучно без Яши будет. И сам он страдать станет, если узнает. – Конечно, очень скучно без Яши, – печальной скороговоркой отозвался Вано, грузин. Разведчики Рыб
Далеко на севере, на самом краю нашей земли, у холодного Баренцева моря, стояла всю войну батарея знаменитого командира Поночевного. Тяжелые пушки укрылись в скалах на берегу – и ни один немецкий корабль не мог безнаказанно пройти мимо нашей морской заставы. Не раз пробовали немцы захватить эту батарею. Но артиллеристы Поночевного и близко к себе врага не подпускали. Хотели немцы уничтожить заставу – тысячи снарядов посылали из дальнобойных орудий
Это так вышло, в общем… Мы с папой при участковой амбулатории жили. Втроём. Ещё братишка Юзька. Ну, он тогда был совсем ещё клоп. Пятый год ему пошёл. А убираться к нам одна соседняя старушка приходила. Мамы у нас нету. А вот папа, ну отец то есть, эх и человек! У него не только орден, у него ещё даже почётный наган есть с личной надписью… Мы с отцом прямо как товарищи настоящие. Он только кажется, что строгий. А как начнёт с нами возиться! Всегда дурит
— Так. Принца вот только мне и не хватало, — сказал начальник лагеря в телефонную трубку. Все поглядели па начальника. Кое-кто не совсем расслышал его слова. Другие подумали, что он шутит, — начальник слыл по всему побережью человеком веселым. Впрочем, сейчас ему, видно, было не до смеха. Должно быть, из Москвы, откуда срочный телефонный вызов неожиданно прервал заседание в кабинете начальника пионерского лагеря «Спартак», сообщили действительно что-то важное
Шаль эту мы выбирали вместе: боцман и я. Накануне Трофим Егорович Штыренко пришел в мою каюту, помялся немного, спросил, чтобы соблюсти приличия, не засоряется ли у меня умывальник, отвернул кран, пустил воду, убедился, что все исправно, а потом, как бы собираясь уходить, смущенно обминая на себе робу, проговорил: – Вы не будете такие добрые, что завтра сходите со мной до города? Хочу посмотреть гостинец для жинки. Шаль там какую иль, мабуть, одеяло и прочее
Роман «Вратарь Республики» Льва Абрамовича Кассиля — одно из самых первых в нашей художественной литературе и наиболее популярных произведений на спортивную тему. Написанный в 1938 году, роман издавался и в СССР, и в ряде зарубежных стран. По нему поставлен известный кинофильм «Вратарь». В книге не только увлекательно рассказывается о славе и мастерстве советских спортсменов, но и дается широкая своеобразная картина жизни, исканий и дум молодого поколения в первые два десятилетия Октябрьской революции. Многое из того, о чем говорится в ром...
Человек забыл все. Кто он? Откуда? Ничего не было – ни имени, ни прошлого. Сумрак, густой и вязкий, обволакивал его сознание. Окружающие не могли помочь ему. Они сами ничего не знали о раненом. Его подобрали в одном из районов, очищенных от немцев; его нашли в промерзшем подвале тяжело избитым, метавшимся в бреду. Документов при нем не оказалось. Раненые красноармейцы, брошенные немцами в один подвал вместе с ним, тоже не знали, кто он
К существованию я приступил в 1905 году. Произошло это в слободе Покровской, ныне городе Энгельсё, что против Саратова на Волге, 10 июля по новому стилю. Время было жаркое, да и год, как известно, шёл горячий — год первой русской революции, год, называемый «генеральной репетицией». В тот день на квартире моего будущего отца, общественного врача, собрались на нелегальную сходку представители местных революционно настроенных кругов. Из Саратова приехал агитатор — студент-агроном
Если бы я придумал этот рассказ, я бы назвал его именно так: «Вторая половинка песни». Но попадись мне чужой подобный рассказ, я бы решил, что автор сочинил всю эту историю. Так в жизни никогда не бывает… А вот, оказывается, иной раз и так бывает! Придумать такую историю – дело не очень хитрое, самое интересное как раз в том, что я тут ничего не придумал. Все это правда. Шел к нам осенью 1942 года из Америки и из Англии большой караван судов
У этой маленькой книжки есть уже своя, пусть скромная и небольшая, но собственная история. Лет двадцать пять назад, еще за год-другой до Великой Отечественной войны, я стал выступать с небольшими докладами и вести дружеские дискуссии о хорошем и плохом вкусе в рабочих и студенческих общежитиях, клубах больших предприятий, в старших классах школ. Продолжая эту работу в послевоенные годы, не оставляя ее и сейчас, даже значительно расширив
В Москве, в Русаковской больнице, где находятся дети, изувеченные фашистами, лежит Гриша Филатов. Ему четырнадцать лет. Мать у него колхозница, отец на фронте. Когда немцы ворвались в село Лутохино, ребята попрятались. Но вскоре хватились, что Гриши Филатова нигде нет. Его нашли потом красноармейцы в чужой избе, недалеко от дома, где жил председатель сельсовета Суханов. Гриша был в беспамятстве. Из глубокой раны на ноге хлестала кровь
Лев Кассиль Дорогие мои мальчишки Оглавление: ГЛАВА 1. Тайна страны Лазоревых Гор ГЛАВА 2. Сказание о трех Мастерах ГЛАВА 3. Зеркало и ветры ГЛАВА 4. B поисках Синегории ГЛАВА 5. Утро делового человека ГЛАВА 6. "Испытайте ваши нервы" ГЛАВА 7. Твердая рука ГЛАВА 8. История города Затонска и его окрестностей ГЛАВА 9. Слово имеет Тимсон ГЛАВА 10. Юнги с острова Валаама ГЛАВА 11. И стар и млад ГЛАВА 12
Мало кто знал в городе, где и как потерял свой голос Леонтий Архипкин, по прозвищу Граммофон. А ещё меньше было тех, кто слышал когда-нибудь и помнил этот голос. Уже сорок лет Леонтий Архипкин говорил сиплым и шероховатым шёпотом, беспрестанно отхаркиваясь и странно курлыкая, словно граммофон, у которого кончилась пластинка, но сбившаяся игла ещё царапает круг, мотаясь из стороны в сторону. Однако заволжские старики уверяли, что было вр
На Западном фронте мне пришлось некоторое время шить в землянке техника-интенданта Тарасникова. Он работал в оперативной части штаба гвардейской бригады. Тут же, в землянке, помещалась его канцелярия. Трехлинейная лампешка освещала низкий сруб. Пахло свежим тесом, земляной сыростью и сургучом. Сам Тарасников, невысокий, болезненного вида молодой человек со смешными рыжими усиками и желтым, обкуренным ртом, встретил меня вежливо, но не слишком приветливо
Л. Кассиль Изустный период в г. Покровске Из материалов к книге "Кондуит". Покровск на Волге - столица. Главный город Республики немцев Поволжья. Это из географии. К сведению. Вывески двойные - немецко-русские. Язык тройной. Вроде одеколона. Украинский, русский, немецкий. Интересный городок. Летом пыль - жуть. А это было зимой. В 1927 году. Снег был до окон, до крыш, до безобразия. У Халтурина - это значит в клубе им. Ст. Халтурина. Клуб совторгслужащих
Когда хотят сказать, что какая-нибудь история очень стара и давно всем известна, то говорят, что она уже имеет длинную бороду. Про мою новогоднюю историю тоже можно сказать, что эта история с длинной бородой, и даже не с одной, а с двумя, если хотите… Всё, о чём я собираюсь вам сейчас рассказать, случилось вскоре после войны, в канун Нового года, недалеко от Минска, в рабочем посёлке при заводе, где директором товарищ Барабаш. Заводские комсомольцы порешили устроить для
Тихо, тихо, ребята! — говорит Пётр Никанорович и легонько стучит карандашом по краю стола. — Я ведь все слышу. И в классе становится очень тихо. — Нехорошо, ребята, — говорит Пётр Никанорович. — Вы что же, хотите, чтоб он обманул меня? Стыдно, ребята! Класс молчит. Молчит и тот, кому только что подсказывали. — Так прямо бы и сказал, что не знаешь, не выучил, поленился прочитать. К следующему разу, мол, все буду з
В конце зимы 1914 года отбывающие наказание в углу братья Леля и Оська неожиданно для самих себя открывают Великое государство Швамбранское, расположенное на материке Большого Зуба. Так начинается новая игра «на всю жизнь», и происходят удивительные события, и захватывает братьев вихрь головокружительных приключений… Об этом и многом другом – повесть Льва Кассиля (1905-1970) «Кондуит и Швамбрания», любимейшее произведение нескольких поколений читателей.
Лишь несколько кратких информационных строк было напечатано в газетах об этом. Я не стану повторять их вам, потому что все, кто читал это сообщение, запомнили его навсегда. Нам неизвестны подробности, мы не знаем, как жил человек, совершивший этот подвиг. Мы знаем только, как кончилась его жизнь. Товарищам его в лихорадочной спешке боя некогда было записывать все обстоятельства того дня. Придет еще время, когда героя воспоют в балладах,
Наш теплоход «Комсомол» стоял у стенки в испанской гавани Вилльянуэва дель Грао, близ Валенсии. Война была в разгаре; в гавани и в городе все двигалось, жило, шумело тревожно и возбужденно. Ждали очередного воздушного налета. Зеркальные окна магазинов были зарешечены наклеенными на стекло бумажными лентами. По вечерам город гасил огни и горели только синевато-фиолетовые фонарики у домов да летели во тьме пригашенные вполсвета фары машин, надевших темные очки
Воскресная передача была назначена на 21.20. Я должен был читать по радио свой рассказ. Ночь в Москве была тёмная. Бушевала метель. В городе — ни огонька. В двух шагах не разглядеть человека. И на улице, у самого подъезда радиостудии, я едва не наткнулся на маленькую фигурку. На груди слабо светилась ромашка — стеклянная, с фосфором — московская новинка. Меня окликнули. Голос ломкий, низковатый. Мне показалось сперва — мальчик-подросток
Я, ребятки, выступать не великий мастер. Тем более, что образование у меня ниже среднего. Грамматику плохо знаю. Но раз уж такое дело и вы меня, ребятки, душевно приветствовали, то скажу… Значит, так. По порядку. Когда вашу местность ещё только начали из-под немцев высвобождать, получаю я с моим напарником, Лёшей Клоковым, в управлении дороги назначение: сопровождать вагон из Москвы. А в вагоне, объясняют, груз чрезвычайной важности, особого назначения и высшей срочности
Журналист Пётр Андреевич Болотов, разъездной специальный корреспондент большой московской газеты, возвращался из далёкой командировки домой. Он долгое время пробыл в глуши, вдали от больших центров, и даже газеты раздобывал урывками. Теперь он предвкушал удовольствие от встречи со столицей: настоящий кофе, горячая ванна, свежая газета, любопытные друзья, перед которыми можно будет похвастаться своими странствованиями. Не в дороге
В город Свердловск приехала вместе со своей мамой девочка Римма Лебедева. Она поступила учиться в третий класс. Тетка, у которой, жила теперь Римма, пришла в школу и сказала учительнице Анастасии Дмитриевне: – Вы к ней, пожалуйста, строго не подходите. Они ведь с матерью еле выбрались. Свободно могли немцам в лапы попасть. На их село бомбы кидали. На нее все это очень подействовало. Я думаю, что она теперь нервная. Наверное, она не в силах нормально учиться. Вы это имейте в виду
Пека Дементьев был очень знаменит. Его и сейчас узнают на улице. Он долгое время слыл одним из самых ловких, самых смелых и искусных футболистов Советского Союза. Где бы ни играли – в Москве, в Ленинграде, в Киеве или в Турции, – как только, бывало, выходит на зеленое поле сборная команда СССР, все сейчас же кричат: – Вон он!… Вон Дементьев!… Курносый такой, с чубчиком на лбу… Вон, самый маленький! Ах, молодец Пека! Узнать е
Это – быль. Писатель встретил в Сочи генерала, который рассказал ему эту историю. Л. Кассиль сам видел "портрет огнем", выжженный на теле этого генерала... Тогда же Л. Кассиль и написал об этом, и рассказ был опубликован в журнале "Огонек". Е. Таратута Я сидел у самой воды, возле маленького каменного волнолома. Сложенный из грубых камней, он в штормовые дни защищал санаторный пляж от разрушительных ударов прибоя. Отсюда обычно прыгали в море наиболее яростные наши купальщики
ЦК ВКП(б) — ТОВ. СТАЛИНУ РЕВВОЕНСОВЕТ СОЮЗА ССР — тов. ВОРОШИЛОВУ СОВНАРКОМ СССР — тов. МОЛОТОВУ Первый экипаж первого советского стратостата успешно выполнил поставленную перед ним задачу и докладывает о благополучном завершении подъема стратостата «СССР» на высоту в 19 тыс. метров по приборам. Экипаж готов к дальнейшей общей работе по овладению стратосферой. Командир стратостата «СССР» — Прокофьев Пилот Бирнбаум Инженер Годунов ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Лев Кассиль Про жизнь совсем хорошую Оглавление: ГЛАВА 1. Счастье с честью ГЛАВА 2. Своими руками ГЛАВА 3. "Хочу", "нельзя" и "надо" ГЛАВА 4. Чужими руками ГЛАВА 5. Самая главная несправедливость ГЛАВА 6. Великий поворот ГЛАВА 7. Напрямик к заветному ГЛАВА 8. Семилетним шагом ГЛАВА 9. Огонь добрый и злой ГЛАВА 10. Насчет конфет ГЛАВА 11. Как все это будет? ГЛАВА 12. Устав доброй воли ГЛАВА 13
Хорошо помню тот день 1918 года, когда рано утром ко мне прибежал мой одноклассник и приятель Гришка Федоров и первым сообщил, что товарищ Ленин объявил декрет о новом календаре. Мы с этого дня стали жить по новому стилю, сразу перескочив вперёд на тринадцать дней. Так как и время тогда по всей Советской России перевели на два часа вперёд, то многие у нас в городке ещё долго путались в днях и часах. То и дело слышалось: «Значит, я буду
Когда в большом зале штаба фронта адъютант командующего, заглянув в список награжденных, назвал очередную фамилию, в одном из задних рядов поднялся невысокий человек. Кожа на его обострившихся скулах была желтоватой и прозрачной, что наблюдается обычно у людей, долго пролежавших в постели. Припадая на левую ногу, он шел к столу. Командующий сделал короткий шаг навстречу ему, вручил орден, крепко пожал награжденному руку, поздравил и протянул орденскую коробку
ЛЕВ КАССИЛЬ ПРЕДИСЛОВИЕ К СБОРНИКУ Е. КОКОВИНА "ДИНЬ-ДАГ" СИВЕРКО, ПОМОРСКИЙ ВЕТЕР... Всякий раз, как я открываю книгу Евгения Коковина, новую или давно уже прочитанную, мне кажется, что со страниц её веет на меня свежим северным ветром, - сиверко называют его поморы, жители беломорских берегов, земляки писателя, книгу которого вы сейчас держите в руках. У детской литературы богатая и просторная география. Талантливые п
Солнце зашло. Быстро слиняли блеклые краски мартовского заката. Снега за окном вагона набирались вечерней синевы. Ранняя звезда засквозила в небе над далекими, уже плохо разглядимыми холмами. В вагоне густел сумрак. Света в поезде еще не давали, и дремотное оцепенение овладевало пассажирами. Обо всем уже успели поговорить за день, и каждый знал, куда и зачем едет сосед, и уже были выяснены цены на картошку, сало шпиг во всех ближних и д
Обращали ли вы когда-нибудь внимание на скромную и гордую фразу, которая в прежнее время всегда печаталась на футбольной афише: «Матч состоится при всякой погоде». И вы можете быть уверены, что, хотя бы прорвало все небесные шлюзы, и тяжкий ливень пал бы на землю, и разразилось бы землетрясение, или свирепый циклон закрутил бы воздух, воду, песок и листья в жгут, как скручивают прачки белье, – все равно болельщики займут свои места на т
Про учительницу Ксению Андреевну Карташову говорили, что у нее руки поют. Движения у нее были мягкие, неторопливые, округлые, и, когда она объясняла урок в классе, ребята следили за каждым мановением руки учительницы, и рука пела, рука объясняла все, что оставалось непонятным в словах. Ксении Андреевне не приходилось повышать голос на учеников, ей не надо было прикрикивать. Зашумят в классе, она подымет свою легкую руку, поведет ею – и
Повесть о жизни и смерти юного партизана Володи Дубинина — героя Великой Отечественной войны.
У меня записано много занятных истории о моем друге Тошке Кандидове. Вот одна из них. Кандидов долгое время был грузчиком. Он работал в порту, на речных пристанях, при железнодорожных пакгаузах, на складах таможни и в тому подобных местах. До вечера он ворочал, носил, складывал, перетаскивал. А вечером, умывшись и наярив штиблеты, шел в цирк. Он приходил к третьему отделению программы. В третьем отделении выступа
Он знал уже почти десять букв, когда я военной осенью приехал впервые на одну из заполярных баз Северного флота. Десять букв! Этого было вполне достаточно, чтобы запечатлеть свое имя на торпеде – в назидание Гитлеру и всем фашистам. За этим занятием я и застал его позади плетня из колючей проволоки, огораживающего базу подводных лодок. Когда я, предъявив часовому свой пропуск, вошел во дворик подплава, как моряки называют сокращенно фло
[1] Я cознаю, что этот эпизод можно было бы разукрасить, но предпочитаю изложить его так, как он излагался… на заявках… где сентиментальность умеряется сильно развитым чувством юмора. Нет такого журналиста, который бы не мечтал хоть раз в жизни написать роман или повесть… Поэтому не было ничего из ряда вон выходящего в том, что Евгений Карычев принёс мне однажды довольно объёмистую рукопись и смущённо попросил прочесть её, а если подойдёт – продвинуть в печать
Эта книга о дружбе, которая связывает воедино все поколения нашего народа, старых и малых, отцов и детей, дедов и внуков. В книге рассказывается о жизни русского силача — великана, старого циркового атлета Артема Незабудного, долгие годы скитавшегося за рубежом и под старость вернувшегося к себе на Родину, в степной поселок Сухоярку, где он когда-то, до революции, работал шахтером. Здесь он увидел совсем новую для него жизнь, которую создали его землянки, обрел верных, заботливых друзей.
ЛЕВ КАССИЛЬ Человек, шагнувший к звездам Туда, в серебро межпланетного льда, Сквозь вьюгу, сквозь время, сквозь гибель, туда! Мы мчимся. И лучшего жребия нет нам, Чем стать человечеством междупланетным. П. Антокольский В ночь на 5-е Внезапная тишина объяла эфир. Только что из-за тюлевого экрана приемника слышалась приглушенная музыка, которая не мешала мне работать, а моим домашним, давно уже улегшимся, - спать крепким сном
Книга «Черемыш – брат героя» (1938) была одной из удачнейших попыток создания повести о новой советской школе, выдержавшая много изданий. В ней писатель стремится решить актуальные для молодого поколения того времени социальные и моральные проблемы, касающиеся выбора идеала в жизни, понятия чести и героизма, верности и мужества. Особенно удался автору образ главного героя книги – Гешки Черемыша, мальчишки-детдомовца, мечтающего о старшем брате. Обаяние и притягательность этого подростка усиливают его рано сформировавшийся характер, целеу...
Время наше, пора могучего движения народов и великих исторических сдвигов, требующих неслыханного напряжения человеческих сил, породило и писателей совершенно особого склада. Книги, созданные этими авторами, неразрывно связаны с трудной, но героической судьбой их создателей. Николай Островский!.. Боль и мужественная трагедия Павла Корчагина, своим непреклонным жизнеупорством являющего высокий пример для передовой молодежи всего мира, был
Лев Кассиль Эту книжку написал твой друг Предисловие к книге "Баруздин С. Твои друзья - мои товарищи" Наверное, очень многие из вас, дорогие читатели, уже встречались со стихами и рассказами Сергея Баруздина. И подружились с ними ещё до того, как взяли в руки эту его книгу. Он много пишет для вас, для ребят младших и для ребят более старших, чем вы, и для совсем взрослых читателей. И всегда для всех пишет интересно. Я тоже давно знаю Сергея Алексеевича
Павел Коган - Бригантина - Вечер - Гроза - Звезда - Лирическое отступление - Люди не замечают, когда кончается детство... - Нам лечь, где лечь... - Ночь пройдет по улицам... - Ну, как же это мне сказать? - Снова месяц висит ятаганом... ВЕЧЕР Весь город вечер высинил, И фонари разлучились, Чуть-чуть глаза зажмуришь И стукнутся в зрачки. Я шел. И мне казалось, Что фонари те - лучшие И лучше всех смеются В прохожие очки. Я шел, и мне
Кольцов Михаил Ефимович Испанский дневник Том 2 Аннотация издательства: Том 2 настоящего издания включает окончание книги второй (1 января - 10 апреля 1937 года), книгу третью (незаконченную) "Испанского дневника" и раздел "Корреспонденции. Репортажи. Очерки", куда вошли избранные материалы, посвященные антифашистской войне в Испании и опубликованные Михаилом Кольцовым в "Правде" в 1936-1937 годах. С о д е р ж а н и е
Автор считает своим долгом предупредить, что многое в событиях, послуживших основой для настоящего повествования, ему самому кажется необъяснимым с точки зрения естественных наук. Поэтому он и не рисковал пускаться в исследование удивительных причин, которые привели к появлению нового небесного тела, давшего название этому роману.
Л. Лагин – автор известных романов «Патент АВ», «Остров разочарования», «Атавия-Проксима», повестей «Старик Хоттабыч», «Белокурая бестия», «Майор Велл Эндъю», «Съеденный архипелаг»; цикла сатирических «Обидных сказок». Роман «Голубой человек», несмотря на положенную в основу его сюжета фантастическую предпосылку, меньше всего является фантастическим в обычном значении этого слова. Сатирическая заостренность сочетается, в нем с реалистической достоверностью. Герой романа Георгий Антошин – советский молодой человек, рабочий и студент-з...
Легендарная серия «Мир приключений», Альманах № 2, 1956 г. Детгиз. Содержание — разнообразно. Тут тебе и подполье в годы оккупации фашистами Риги, и геройство служебных собак на границе, и дворянская жизнь, и революционные дети, жизнь в Средней Азии, кони, и современная (для тех лет) жизнь советских труженников, и даже марсиане в фантастическом рассказе Гамильтона. В альманах вошли произведения Г. Цирулиса, А. Имерманиса, Г. Кубанского, Я. Волчека, Л. Лагина, Н. Московина, В. Витковича, Б. Вадецкого, О. Эрберга, М. Ройзмана, Е. Симонова, Э. Гамильтона.
Предлагаем вниманию читателей подборку афоризмов писателя Лазаря Иосифовича Лагина, автора известных романов-памфлетов «Патент АВ», «Остров Разочарования», «Атавия Проксима», «Голубой человек», повестей «Старик Хоттабыч», «Белокурая бестия», «Майор Велл Эндъю», сатирических «Обидных сказок» и др. произведений.
Прометей, как известно, титан. С точки зрения демографической титан сын бога и смертной женщины. Полукровка. А полукровки, с точки зрения биологической, личности талантливые и способны на разные поступки, довольно часто – благородные. Прометей в свое время крупно проштрафился: он похитил огонь с Олимпа и отдал его людям. То есть, конечно, не весь огонь. Его осталось на Олимпе невпроворот, на всех богов во как хватало! Но и на Олимпе были против того, чтобы люди даже понятие об огне имели
В вымышленной стране Аржантейе доктор Стифен Попф изобретает чудесный эликсир, позволяющий ускорить рост любого живого организма во много раз. Однако изобретение попадает в руки дельцов, которым вовсе не выгоден ускоренный рост домашнего скота. Они мечтают об армии послушных биомашин, о новом классе людей с телом взрослого и с разумом ребенка... «Патент А» — первый роман и третья по счету книга автора знаменитого «Старика Хоттабыча». Речь в нем идет, казалось бы, о вещах совершенно нереальных, волшебных. На самом деле в этой антиутопии боль...
Сказка о дружбе джинна Хоттабыча и мальчика Вольки. Такой могущественный друг, как джин, может подсказать на экзамене или устроить путешествие на ковре-самолете в разные страны и многое другое, правда, иногда помогает невпопад.
Как правило, издают и печатают редакцию 1955 года, но ранняя редакция существенно отличается и во многом превосходит позднюю. Впрочем, надо читать и сравнивать: что-ж, читайте и сравнивайте. Можно посмотреть и "источник" (из какого сора растут, не ведая стыда великие произведения…) — Анстей, "Медный кувшин". АНСТЕЙ Ф. [Anstey F., 1856-1882] — английский писатель. Основные произведения: «The man from Blankley’s» (Человек из Блэнкли), «The Brass Bottle» (Медный кувшин), «Vice Versa». А. — типичный английский буржуазный юморист, поверхностный, консервативный, склонный к морализиров...
Том рассчитывал поваляться в постели хотя бы еще полчаса. Он сладко потянулся и повернулся на другой бок. Но беспощадный звон будильника заставил его немедленно привскочить. Как бы не опоздать на репетицию. Он чертыхнулся и нехотя опустил голые ноги с кровати. И тут случилось нечто совершенно неожиданное, фантастическое, чудесное. Как в несбыточном волшебном сне. Его ноги достигли пола и уперлись в мягкий, согретый утренним солнцем ворс ковра
Эли Люксембург БОКСЕРСКАЯ ПОЛЯНА Тут я, евреи, с притчи одной хочу начать: с какого конца тут ни начни, - все равно мне этой притчи о рыбке не миновать. Итак, жила-была, как говорится, одна маленькая рыбка, и все она истину по миру искала. И услыхала однажды, что жить могут рыбы исключительно в воде, без воды, дескать, сразу им смерть наступит. И с тех пор крепко наша рыбка задумалась: а что же такое вода. Существует ли это н
Эли Люксембург МИШАНЯ Велено - значит, надо, и Мишка проснулся сам, глаза открывать не стал: в доме все равно было темно. Шептались на родительской кровати, в качалке слышалось посапывание Сонечки, годовалой сестренки. Потом поднялся отец и включил свет, пошел к печке за брезентовой сумкой. Мишка разлепил один глаз, увидел, что железные ходики на стене показывают шесть, а гирька с цепочкой болтается у пола. - Поздно, сынок, хватит нежиться
Эли Люксембург ПИСЬМО Каждый вечер инженер Наум Шац запирает окно тяжелыми ставнями - ни свет, ни звук не должны просочиться. Двери запирает на замок. Соседи по квартире свои, слава Богу, но их надо опасаться - не мучаются они тягостными снами о Иерусалиме. Достает новенький японский транзистор, подключает к нему наружную антенну. Щелк зеркальным колесиком, и вот он уже в стихии эфира. Вой, скрип, скрежет. Пискнули шесть сигналов, марш позывной грянул
Эли Люксембург ЮБИЛЕЙНЫЙ МАТЧ Он был на редкость рослым легковесом: длинный, как каланча, он стоял сейчас рядом со мной в шеренге и грыз ногти, стараясь унять мандраж перед боем. Стенка к стенке стояли мы - их десять и нас десять, не считая тренеров обеих команд. А судья-информатор громко выкрикивал в мегафон боевые пары. Странно звучали имена наши на их языке. Потеха, да и только! Бен оглядывал тем временем трибуны. - В глазах темно, - сказал он
* * * «Как этих покрывал и этого убора Мне пышность тяжела средь моего позора!» — Будет в каменной Трезене Знаменитая беда, Царской лестницы ступени Покраснеют от стыда, И для матери влюбленной Солнце черное взойдет. «О, если б ненависть в груди моей кипела, — Но, видите, — само признанье с уст слетело.» — Черным пламенем Федра горит Среди белого дня. Погребальный факел чадит Среди белого дня
1 Оранжерея. Город-колибри. Город пальм в кадках. Город малярии и нежных японских холмов. Город, похожий на европейский квартал в какой угодно колониальной стране, звенящей москитами летом и в декабре предлагающей свежие дольки мандарина. Батум, август 20-го года. Лавки и конторы закрыты. Праздничная тишина. На беленьких колониальных домиках выкинуты красные флажки. В порту десятка два зевак затерты администрацией и полицейскими. На рейд
О.Мандельштам Египетская марка СОДЕРЖАНИЕ. I 9 II 16 III 24 IV 28 V 37 VI 48 VII 54 VIII 60 Шум времени. Музыка в Павловске 72 Ребяческий империализм 77 Бунты и француженки 83 Книжный шкап 88 Финляндия 97 Хаос иудейский 101 Концерты Гофмана и Кубелика 110 Тенишевское училище 114 Сергей Иваныч 122 Юлий Матвеич 128
Осип Мандельштам Камень. Tristia x x x Дано мнe тeло -- что мнe дeлать с  ним , Таким  единым  и таким  моим ? За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мнe благодарить? Я и садовник , я же и цвeток , В  темницe мiра я не одинок . На стекла вeчности уже легло Мое дыханiе, мое тепло. Запечатлeется на нем  узор , Неузнаваемый с  недавних  пор . Пускай мгновенiя стекает  муть - Узора милаго не зачеркнуть
Осип Мандельштам Меньшевики Грузии 1 Оранжерея. Город-колибри. Город пальм в кадках. Город малярии и нежных японских холмов. Город, похожий на европейский квартал в какой угодно колониальной стране, звенящей москитами летом и в декабре предлагающей свежие дольки мандарина. Батум, август 20-го года. Лавки и конторы закрыты. Праздничная тишина. На беленьких колониальных домиках выкинуты красные флажки. В порту десятка два зевак затерты администрацией и полицейскими
ОТ АВТОРА В настоящий сборник вошел ряд заметок, написанных в разное время в промежуток от 1910 до 1923 года и связанных общностью мысли. Ни один из отрывков не ставит себе целью литературной характеристики; литературные темы и образцы служат здесь лишь наглядными примерами. Случайные статьи, выпадающие из основной связи, в этот сборник не включены.
OCR по изд.: Осип Мандельштам. Сочинения в 2-х тт. Том 1: Стихотворения, переводы. Сост. С. Аверинцев и П. Нерлер. Москва, Художественная литература, 1990 (далее "СС2"). Дополнения текстов, вычитка, исправления и хронология - по изд.: Осип Мандельштам. Собрание сочинений в 4-х тт. Сост. П. Нерлер и А. Никитаев. Москва, 1993 ("СС4"). В файл не вошли комментарии и материалы, включенные в СС4, но отсутствующие в СС2, а именно многочисленные переводы стихов иностранных поэтов и некоторые варианты и наброски стихотворений. Варианты указаны в случае значительного расхож...
О. Мандельштам ПУТЕШЕСТВИЕ В АРМЕНИЮ СЕВАН На острове Севане, который отличается двумя достойнейшими архитектурными памятниками VII века, а также землянками недавно вымерших вшивых отшельников, густо заросшими крапивой и чертополохом и не более страшными, чем запущенные дачные погреба, я прожил месяц, наслаждаясь стоянием озерной воды на высоте четырех тысяч футов и приучая себя к созерцанию двух-трех десятков гробниц, разбро
Осип Мандельштам Собрание стихотворений Из комментария к изданию 1990 г. Первые стихотворные публикации Мандельштама появились в 1907 г. в журнале Тенишевского коммерческого училища "Пробужденная мысль", но подлинный литературный дебют состоялся в августе 1910 г. в девятом номере журнала "Аполлон", где была напечатана подборка из пяти стихотворений. При жизни Мандельштама вышло шесть его поэтических книг: три издания "К
Осип Мандельштам * * * Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной ... 1908 * * * Сусальным золотом горят В лесах рождественские елки; В кустах игрушечные волки Глазами страшными глядят. О, вещая моя печаль, О, тихая моя свобода И неживого небосвода Всегда смеющийся хрусталь ! 1908 * * * Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, В
Осип Эмильевич Мандельштам - Silentium - Бесшумное веретено... - Возьми на радость из моих ладоней... - Дано мне тело... - Декабрист - Довольно кукситься!.. - Жизнь упала, как зарница... - Жил Александр Герцович... - За Паганини длиннопалым... - За гремучую доблесть грядущих веков... - За то, что я руки твои не сумел удержать... - Змей - Из омута злого и вязкого... - Как кони медленно ступают... - Колют ресницы, в груди прикипела слеза... - Куда как страшно нам с тобой..
Осип Мандельштам - Bозьми на радость из моих ладоней... - Tristia ("Я изучил науку расставанья...") - Воздух пасмурный влажен и гулок... - Когда городская выходит на стогны луна... - Когда удар с ударами встречается... - Нежнее нежного... - Нет, не луна, а светлый циферблат... - О небо, небо, ты мне будешь сниться... - Пусть имена цветущих городов... - Я наравне с другими... - Я ненавижу свет... * * * Bозьми на радость из мои
* * * Куда как страшно нам с тобой, Товарищ большеротый мой! Ох, как крошится наш табак, Щелкунчик, дружок, дурак! А мог бы жизнь просвистать скворцом, Заесть ореховым пирогом, Да видно нельзя никак… Октябрь 1930. АРМЕНИЯ I Как бык шестикрылый и грозный, Здесь людям является труд И, кровью набухнув венозной, Предзимние розы цветут…
Мандельштам Осип С Т И Х О Т В О Р Е Н И Я 1 9 0 8 - 1 9 3 7 3 *** Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать. Я от жизни смертельно устал, Ничего от нее не приемлю, Но люблю мою бедную землю, Оттого, что иной не видал. Я качался в далеком саду На простой деревянной качели, И высокие темные ели Bспоминаю в туманном бреду. 190
Осип Мандельштам СУХАРЕВКА Сухаревка не сразу начинается. Подступы ее широки и плавны, и постепенно втягивает буйный торг в свою свирепую воронку. Шершавеет мостовая, буграми и ухабами вскипает улица; видно, не терпится Сухаревке - уже раскидала свои манатки - прямо на крупной мостовой: книжки веерами, игрушки, деревянные ложки - что полегче и в руках не горит. Пустяки, равнодушный товар... На отлете базара сидят на бочках ци
Осип Мандельштам ФЕОДОСИЯ Начальник порта Белый накрахмаленный китель - наследие старого режима - чудесно молодил его и мирил с самим собой: свежесть гимназиста и бодрость начальника сочетание, которое он ценил в себе и боялся потерять. Весь Крым представлялся ему ослепительным, туго накрахмаленным географическим кителем. За Перекопом начиналась ночь. Там, за солончаками, уже не было ни крахмала, ни прачек, ни радостной субор
Осип Мандельштам Ф Р А H С У А В И Л Л О H I. Астpономы точно пpедсказывают возвpащение кометы чеpез большой пpомежуток вpемени. Для тех, кто знает Виллона, явление Веpлэна пpедставляется именно таким астpономическим чудом. Вибpация этих двух голосов поpазительно сходная. Hо кpоме тембpа и биогpафии, поэтов связывает почти одинаковая миссия в совpеменной им литеpатуpе. Обоим суждено было выступить в эпоху искусственной,
Осип Мандельштам ХОЛОДНОЕ ЛЕТО Четверка коней Большого театра... Толстые дорические колонны... Площадь оперы - асфальтовое озеро, с соломенными вспышками трамваев, - уже в три часа утра разбуженное цоканьем скромных городских коней... Узнаю тебя, площадь Большой Оперы - ты пуповина городов Европы - и в Москве - не лучше и не хуже своих сестер. Когда из пыльного урочища Метрополя - мировой гостиницы, - где под стеклянным
Осип Мандельштам Четвертая проза 1 Веньямин Федорович Каган подошел к этому делу с мудрой расчетливостью волхва и одесского ньютона-математика. Вся заговорщицкая деятельность Веньямина Федоровича покоилась на основе бесконечно-малых. Закон спасения Веньямин Федорович видел в черепашьих темпах. Он позволял вытряхивать себя из профессорской коробки, подходил к телефону во всякое время, не зарекался, не отнекивался, но главным образом старался задержать опасное течение болезни
Осип Мандельштам Шум времени МУЗЫКА В ПАВЛОВСКЕ Я помню хорошо глухие годы России - девяностые годы, их медленное оползание, их болезненное спокойствие, их глубокий провинциализм - тихую заводь: последнее убежище умирающего века. За утренним чаем разговоры о Дрейфусе, имена полковников Эстергази и Пикара, туманные споры о какой-то "Крейцеровой Сонате" и смену дирижеров за высоким пультом стеклянного Павловского вокзала, казавшуюся мне сменой династий
Осип Эмильевич Мандельштам (1891-1938) Эссе О собеседнике Франсуа Виллон Заметки о Шенье Петр Чаадаев Пшеница человеческая Барсучья нора Девятнадцатый век Конец романа Гуманизм и современность Выпад К проблеме научного стиля Дарвина Разговор о Данте Из черновых набросков к "Разговору о Данте" О СОБЕСЕДНИКЕ Скажите, что в безумце производит на
Дама сдавала в багаж: Диван, Чемодан, Саквояж, Картину, корзину, картонку И маленькую собачонку. Выдали даме на станции Четыре зелёных квитанции О том, что получен багаж: Диван, Чемодан, Саквояж, Картина, корзина, картонка И маленькая собачонка. Вещи везут на перрон. Кидают в открытый вагон. Готово. Уложен багаж: Диван, Чемодан, Саквояж, Картина, корзина, картонка И маленькая собачонка. Но только раздался звонок, Удрал из вагона щенок
Самуил Яковлевич Маршак В начале жизни (Страницы воспоминаний) Памяти Тамары Григорьевны Габбе ОТ АВТОРА В этих записках о годах моего детства и ранней юности нет вымысла, но есть известная доля обобщения, без которого нельзя рассказать обо многих днях в немногих словах. Некоторые эпизодические лица соединены в одно лицо. Изменены и кое-какие фамилии. Столько дней прошло с малолетства. Что его вспоминаешь с трудом
Для дошкольного возраста
Самуил Маршак Вот какой рассеяный Жил человек рассеянный На улице Бассейной. Сел он утром на кровать, Стал рубашку надевать, В рукава просунул руки Оказалось, это брюки. Вот какой рассеянный С улицы Бассейной! Надевать он стал пальто Говорят ему: не то. Стал натягивать гамаши Говорят ему: не ваши. Вот какой рассеянный С улицы Бассейной! Вместо шапки на ходу Он надел сковороду. Вместо валенок перчатки Натянул себе на пятки
Самуил Яковлевич Маршак Горя бояться - счастья не видать ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Иван Тарабанов, солдат. Андрон Кузьмин, старый дровосек. Настя, его племянница, сирота. Царь Дормидонт. Анфиса, царская дочка. Заморский королевич Жан-Филипп, ее муж. Генерал. Горе-Злосчастье. Силуян Капитонович Поцелуев, вдовый купец. Начальник царской стражи. Казначей. Сенатор Касьян Високосный, дряхлый старик
С.Маршак ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ Знаешь ли ты, сколько месяцев в году? Двенадцать. А как их зовут? Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу еще не бывало так, чтобы февраль пришел раньше, чем уйдет январь, а май обогнал бы апрель. Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются. Но люди рассказывают, будто в горной
Для дошкольного возраста
Самуил Яковлевич Маршак Дремота и Зевота Бродили по дороге Дремота и Зевота. Дремота забегала в калитки и ворота, Заглядывала в окна И в щелочки дверей И детям говорила: - Ложитесь поскорей! Зевота говорила: кто спать скорее ляжет, Тому она, Зевота, спокойной ночи скажет, А если кто не ляжет Сейчас же на кровать, Тому она прикажет Зевать, зевать, зевать!
Запись Беседы С.Я.Маршака с Ст.Рассадиным: Писать все так же трудно... - Самуил Яковлевич, я не интервьюер, и у меня, конечно, нет готовых вопросов, подразумевающих Ваши "да" и "нет". Просто редакция "Вопросов литературы" просит Вас рассказать, что Вы думаете о поэтическом мастерстве. - Руководители литературных кружков обычно считают формальными достоинствами стиха музыкальность, образность и прочие легко измеримые свойства. Они п
Самуил Яковлевич Маршак Из незавершенного ВОЙНА ТРЕХ ДВОРОВ У меня было пальто с пелеринкой. Пелеринка надевалась на плечи поверх пальто и застегивалась на шее. Такое же пальто было и у старшего брата. Сшила нам обоим мама по старой заграничной картинке. Мы с братом чувствовали, что мама затевает что-то неладное, когда она, вся в лоскутах и нитках, становилась перед нами на колени и принималась в десятый раз запахивать
С.Я.Маршак Избранные переводы из Ованеса Туманяна КАПЛЯ МЕДА В ущелье гор среди села Лавчонка тесная была. Туда забрел в базарный день Пастух одной из деревень. Он на плече дубину нес. За ним бежал мохнатый пес. - Есть мед, купец? - Есть, молодец! Давай горшок или корец. Ай что за мед, душистый мед! Похвалит всякий, кто возьмет. Купец по капле мед цедил, Но слов медовых не щадил
Самуил Яковлевич Маршак Кошкин дом ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Кошка Кот Василий Козёл Коза Петух Курица Петушки Свинья Два котёнка Грачи Бобры Поросята Баран Овца Рассказчик Хор Бим-бом! Тили-бом! На дворе - высокий дом, Ставенки резные, Окна расписные. А на лестнице ковёр Шитый золотом узор. По узорному ковру Сходит кошка поутру
Самуил Маршак Мастер-ломастер Я учиться не хочу. Сам любого научу. Я - известный мастер По столярной части! У меня охоты нет До поделки Мелкой. Вот я сделаю буфет,Это не безделка. Смастерю я вам буфет Простоит он сотню лет. Вытешу из ёлки Новенькие полки. Наверху у вас - сервиз, Чайная посуда. А под ней - просторный низ Для большого блюда. Полки средних этажей Будут для бутылок. Будет ящик для ножей, Пилок, ложек, вилок. У меня, ка
Самуил Яковлевич Маршак Мельник, мальчик и осел Мельник На ослике Ехал Верхом. Мальчик За мельником Плелся Пешком. - Глянь-ка, Толкует Досужий народ, Дедушка Едет, А мальчик Идет! Где это Видано? Где это Слыхано? Дедушка Едет, А мальчик Идет! -- Дедушка Быстро Слезает С се
Самуил Яковлевич Маршак Не так Что ни делает дурак, Все он делает не так. Начинает не сначала, А кончает как попало. С потолка он строит дом, Носит воду решетом, Солнце в поле ловит шапкой, Тень со стен стирает тряпкой, Дверь берет с собою в лес, Чтобы вор к нему не влез, И на крышу за веревку Тянет бурую коровку, Чтоб немножко попаслась Там, где травка разрослась
Самуил Яковлевич Маршак О чем разговаривали лошади, хомяки и куры Зачем вскопали этот луг Сказала, поглядев вокруг, Двухлетняя гнедая. Узор цветов был так хорош, До этой глупой вспашки. А после вспашки не найдешь Ни кашки, ни ромашки! - Да, - отозвался вороной, Ковер наш изумрудный Изрезал плугом, бороной Хозяин безрассудный. - Смешно, поистине смешно! С ума сошел он что ли? Сказали гуси
Самуил Яковлевич Маршак Отчего кошку назвали кошкой? У старика и старухи Был котенок черноухий, Черноухий И белощекий, Белобрюхий И чернобокий. Стали думать старик со старухой: - Подрастает наш черноухий. Мы вскормили его и вспоили Только дать ему имя забыли. Назовем черноухого "Тучей" Пусть он будет большой И могучий. Выше дерева, Больше дома
Самуил Яковлевич Маршак Петрушка-иностранец ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Петрушка. Петрушкины родители. Инвалид. Мороженщик. Покупатель. Милиционер. Контролер. Человек в трусиках. 1-й Дворник. 2-й Дворник. Родители Здравствуйте, юные зрители! Мы Петрушкины родители, Старичок и старушка, А это наш сын Петрушка. Петрушка Здравствуйте, юные зрите
1 Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне, С цифрой 5 на медной бляшке, В синей форменной фуражке? Это он, Это он, Ленинградский почтальон. У него Сегодня много Писем В сумке на боку Из Тифлиса, Таганрога, Из Тамбова и Баку. В семь часов он начал дело, В десять сумка похудела, А к двенадцати часам Все разнес по адресам. 2 — Заказное из Ростова Для товарища Житкова! — Заказное для Житкова? Извините, нет такого! — Где же этот гражданин? — Улетел вчера в Берлин
Самуил Яковлевич Маршак Про двух соседей Старик из нашего села Пришел во двор к соседу. - Сосед, не дашь ли мне осла? На рынок я поеду. - Осла сегодня дома нет. С утра ушел куда-то! Соседу бедному в ответ Сказал сосед богатый. Пока беседа эта шла, Из ближнего сарая Донесся громкий крик осла, Дрожа и замирая. - Ты мне солгал, - сказал старик. Осел твой нынче дома
Самуил Яковлевич Маршак Проза разных лет ЗИМОВЬЕ НА ЮГЕ Рассказ Канун Нового года в южном курортном городе. Вчера еще в воздухе пахло весной, а сегодня обычный зимний день. В городском саду скорбно опустели длинные скамейки. На ветвях - иней. С набережных сюда долетают холодные брызги разбушевавшихся волн. Больные редко выходят к своим креслам на балконах. На юге холод кажется истинным проклятьем божьим, и в этом
Самуил Яковлевич Маршак Произведения для детей Содержание: СКАЗКИ. ПЕСНИ. ЗАГАДКИ. ВЕСЕЛОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ОТ "А" ДО "Я". СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ. ПОВЕСТИ В СТИХАХ Подготовка текста и примечания В. И. Лейбсона О СЕБЕ {Автобиография-предисловие С. Я. Маршака, написанная им для сборника избранных стихов в серии "Библиотека советской поэзии" (М. 1964).} Я родился в 1887 году 22 октября старого стиля (3 ноября нового) в городе Воронеже
Самуил Яковлевич Маршак Произведения для детей Том 2 Подготовка текста и примечания А. И. Ноткиной СКАЗКИ РАЗНЫХ НАРОДОВ ЛИТОВСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ Из книги "СКАЗОЧНЫЙ ДОМИК" ИЗ АНГЛИЙСКОЙ И ЧЕШСКОЙ НАРОДНОЙ ПОЭЗИИ АНГЛИЙСКИЕ ПЕСЕНКИ, ЗАГАДКИ, ПРИБАУТКИ ЧЕШСКИЕ ПЕСЕНКИ, ПРИБАУТКИ ПЬЕСЫ СКАЗКА ПРО КОЗЛА ПЕТРУШКА-ИНОСТРАНЕЦ ТЕРЕМОК КОШКИН ДОМ ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ГОРЯ БОЯТЬСЯ - СЧАСТЬЯ НЕ
Самуил Яковлевич Маршак Роберту Бернсу 200 лет Минуло двести лет со дня рождения Бернса, но многие из его строк звучат так, будто написаны в наше время. О мире и братстве между народами говорил он и в торжественных стихах: Пусть золотой настанет век И рабство в бездну канет, И человеку человек Навеки братом станет {1}, и в стихах шутливых, полных здорового народного юмора: Я славлю мира торжество, Довольство и достаток
Самуил Яковлевич Маршак Сказка о глупом мышонке Пела ночью мышка в норке: - Спи, мышонок, замолчи! Дам тебе я хлебной корки И огарочек свечи. Отвечает ей мышонок: - Голосок твой слишком тонок. Лучше, мама, не пищи, Ты мне няньку поищи! Побежала мышка-мать, Стала утку в няньки звать: - Приходи к нам, тетя утка, Hашу детку покачать. Стала петь мышонку утка:
Самуил Яковлевич Маршак Сказка о глупости Жила на воле птичка, Да вдруг попала в сеть. И говорит охотник: - Должна ты умереть! - Помилуй! - просит птичка. Я ростом с ноготок, Всего комочек пуха Да мяса на глоток. Пусти меня на волю, Доволен будешь сам. Хороших три урока Тебе за это дам. Охотник удивился: - Ты - пташка с ноготок. Какой же человеку
Самуил Яковлевич Маршак Сказка об умном мышонке Унесла мышонка кошка И поет: - Не бойся, крошка. Поиграем час-другой В кошки-мышки, дорогой! Перепуганный мышонок Отвечает ей спросонок: - В кошки-мышки наша мать Не велела нам играть. - Мур-мур-мур, - мурлычет кошка, Поиграй, дружок, немножко. А мышонок ей в ответ: - У меня охоты нет. Поиграл бы я немножко, Только, пусть, я буду кошкой
Самуил Яковлевич Маршак Сказка про козла Действующие лица. Дед Баба Козел Семь волков ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Изба Дед (входит в избу с вязанкой дров) Ах, ах! Ох, ох, ох! Что-то нынче стал я плох, Слаб, ленив и нездоров. Чуть донёс вязанку дров. Хорошо бы мне прилечь. Затопи-ка, баба, печь. Баба (растапливая печь) Ох, и я совсем стара.
Самуил Яковлевич Маршак Сказка про короля и солдата Солдат заспорил с королем: Кто старше, кто важней? Король сказал: - Давай пойдем И спросим у людей! Вот вышли под вечер вдвоем С парадного крыльца Солдат под ручку с королем Из летнего дворца. Идет навстречу свинопас, Пасет своих свиней. - Скажи, приятель, кто из нас, По-твоему, важней? - Ну что ж, - ответил с
Самуил Яковлевич Маршак Старуха, дверь закрой Под праздник, под воскресный день, Пред тем, как на ночь лечь, Хозяйка жарить принялась, Варить, тушить и печь. Стояла осень на дворе, И ветер дул сырой. Старик старухе говорит: - Старуха, дверь закрой! - Мне только дверь и закрывать. Другого дела нет. По мне - пускай она стоит Открытой сотню лет! Так без конца межд
Самуил Яковлевич Маршак Статьи, выступления, заметки, воспоминания ТЕАТР ДЛЯ ДЕТЕЙ "Детский театр" мыслился до сих пор как театр, в котором участвуют дети. Профессиональных детских театров (труппа Чистякова {1} и др.) у нас было немного. Зато любительские детские спектакли устраивались часто - в гимназиях, институтах, и в прежние времена, а сейчас еще чаще, чуть ли не в каждой школе, детском доме и очаге. О создании осо
Самуил Яковлевич Маршак Статьи, выступления, заметки, воспоминания ИЗДАЛИ И ВБЛИЗИ Впервые о Горьком я узнал в 1901 году от гимназистки восьмого класса Лиды Лебедевой. Ей было семнадцать лет, а мне двенадцать. Я очень уважал Лиду Лебедеву и потому отнесся к новому имени с полным доверием. У Лиды Лебедевой был в руках томик в зеленоватой обложке. Книжка была непохожа на те, что мы брали в гимназии. Те были в переплетах, заклеенные и трепанные
Самуил Яковлевич Маршак - 1616-1949 - Баллада о королевском бутерброде - Бор - Быстро дни недели пролетели... - В горах мое сердце - Вересковый мед - Возраст один у меня и у лета... - Вот какой рассеянный - Встреча в пути - Года четыре был я бессмертен... - Гроза ночью - И поступь и голос у времени тише... - Исчезнет мир в тот самый час... - К Миньоне ("Катит по небу, блистая..."). Из Иоганна Вольфганга Гёте - Как поработала зима!.. - Как призрачно мое существованье!.
Для дошкольного возраста
Жила-была девочка. Как её звали? Кто звал, Тот и знал, А вы не знаете. Сколько ей было лет? Сколько зим, Столько лет, — Сорока ещё нет, А всего четыре года. И был у неё… Кто у неё был? Серый, Усатый, Весь полосатый. Кто это такой? Котёнок. Стала девочка котёнка спать укладывать. — Вот тебе под спинку Мягкую перинку. Сверху на перинку Чистую простынку. Вот тебе под ушки Белые подушки
Самуил Маршак Хороший день Вот портфель, Пальто и шляпа. День у папы Выходной. Не ушёл Сегодня Папа. Значит, Будет он со мной. Что мы нынче Делать будем? Это вместе Мы обсудим. Сяду к папе На кровать Станем вместе Обсуждать. Не поехать ли Сегодня В ботанический музей? Не созвать ли нам Сегодня Всех знакомых и друзей? Не отдать ли В мастерскую Безголового коня? Не купить ли нам Морскую Черепаху для меня? Или
С. Я. Маршак Шалтай-Болтай (сборник) СОДЕРЖАНИЕ Кораблик Кузнец Дуйте, дуйте, ветры! Маленькие феи Барашек Разговор Три мудреца Птицы в пироге Рано в кровать Не может быть Перчатки Шалтай-Болтай Робин-Бобин Храбрецы О мальчиках и девочках Весёлый король Мэри Доктор Фостер Король Пипин Старушка Котята
«ШЕСТЬ ЕДИНИЦ», издание 1955-го года. Художники: Кукрыниксы (Михаил Куприянов, Порфирий Крылов, Николай Соколов). Впервые издано под названием «Сон лентяя» в журнале «Крокодил», 1941, № 3. В различных сборниках С. Я. Маршака стихотворение печаталось также под заглавиями: «Про одного ученика» и «Шесть единиц (Про одного ученика)».
Самуил Яковлевич Маршак Шут короля Лира В трагедии "Король Лир" песенки шута занимают не слишком большое месте. Да и вся роль шута невелика. Она почти ничего не вносит в сюжетное движение шекспировской пьесы. Шут только откликается на то, что происходит и на сцене, и за пределами сцены - в современном ему обществе, - откликается то краткой эпиграммой, то целой обличительной тирадой. Переводить эти песенки нелегко. Метко
Маленькие дети боятся врачей. Врачи делают уколы, заглядывают в горло, прописывают горькие лекарства. Но есть на свете доктор, у которого любят лечиться «и корова, и волчица», а все на свете дети мечтают стать его пациентами. Угадали? Конечно, это доктор Айболит! И если ваш ребенок еще не знает про все приключения доктора Айболита и его друзей, то прочитайте ему скорее всю книгу — от начала до конца.
Воспоминания о Корнее Чуковском Воспоминания, представленные в сборнике, воссоздают в своей совокупности живой и правдивый портрет К. И. Чуковского. Написаны они в разном ключе - рядом с развернутыми психологическими этюдами, основанными на многолетних наблюдениях (К. Лозовская, М. Чуковская, Н. Ильина), небольшие сюжетные новеллы (Л. Пантелеев, Ольга Берггольц, А. Раскин, Е. Полонская), рядом со стихотворными посвящениями С. Маршака и Евг
Лауреат Ленинской премии, литературовед, поэт и критик К.И. Чуковский – общепризнанный мастер художественного перевода. Он переводил Дефо, Киплинга, Уайльда, Уитмена, Гвена, Честертона и др. Теоретические положения, разработанные К. И. Чуковским на основе своей переводческой практики и изучения работы других переводчиков, ныне нашли широкое признание. Результаты многолетних наблюдений над созданием художественных переводов он излагает в настоящей книге. Хотя книга посвящена проблемам, связанным с искусством перевода, в ней затронуты и др...
Маленькие дети боятся врачей. Врачи делают уколы, заглядывают в горло, прописывают горькие лекарства. Но есть на свете доктор, у которого любят лечиться `и корова, и волчица`, а все на свете дети мечтают стать его пациентами. Угадали? Конечно, это доктор Айболит! И если ваш ребенок еще не знает про все приключения доктора Айболита и его друзей, то прочитайте ему скорее всю книгу — от начала до конца.
Повесть-сказка о добром докторе Айболите и его удивительных приключениях в Африке, пересказанная для детей Корнеем Ивановичем Чуковским по мотивам известной книги английского писателя Гью Лофтинга.
В нем (в русском языке) все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой как жизнь, обогащаться ежеминутно. Гоголь I Анатолий Федорович Кони, почетный академик, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. Он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости. Но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или уродовал русский язык. Кони набрасывался на него со страстною ненавистью
Чуковский Корней Иванович Загадки Всюду, всюду мы вдвоём Неразлучные идём. Мы гуляем по лугам, По зелёным берегам, Вниз по лестнице сбегаем, Вдоль по улице шагаем. Но чуть вечер на порог, Остаёмся мы без ног, А безногим - вот, беда! Ни туда и ни сюда! Что ж! Полезем под кровать, Будем там тихонько спать, А когда вернутся ноги, Вновь поскачем по дороге. (Детские ботинки) *** Мудрец в нём видел мудреца, Глупец - глу
К.И.Чуковский Короленко в кругу друзей I Дом, в котором поселился Короленко, был переполнен детьми. Дети были отличные: Шура, Соня, Володя и Таня. Я знал их уже несколько лет и с удовольствием водил их купаться, катал в рыбачьей лодке, бегал с ними наперегонки, собирал грибы и т.д. - Странно, - сказала мне однажды их мать. - Я большая трусиха, вечно дрожу над детьми. А с вами не боюсь отпускать их и в море и в лес.
Солнце п о небу гуляло И за тучу забежало. Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно. А сороки- Белобоки Поскакали по полям, Закричали журавлям: "Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!" Наступила темнота. Не ходи за ворот а : Кто на улицу попал - Заблудился и пропал. Плачет серый воробей: "Выйди, солнышко, скорей! Нам без солнышка обидно - В поле зёрнышка не видно!" Плачут зайки На лужайке: Сбились, бедные, с пути, Им до дому не дойти
Жил да был Крокодил, Он по улицам ходил... По-турецки говорил... Был он кровожадным и беспощадным, хватал всех без разбору. И во всем Петрограде нашелся только один человек, который был настоящим героем и вступил в бой с пожирателем людей и зверей. А был этот герой — доблестный Ваня Васильчиков, маленький мальчик. Как же ему удалось одолеть страшного, беспощадного Крокодила? Прочитайте старую-престарую сказку и узнаете о невероятных приключениях ее героев.
Сборник составляют очерки о жизни и творчестве Уолта Уитмена — великого поэта Америки, написанные Корнеем Ивановичем Чуковским. В него вошли и избранные переводы из сборника Уитмена «Листья травы», стихи распределены не по жанровым признакам, не в хронологической последовательности, а в том самом порядке, в каком они были восприняты Корнеем Чуковским (иные тексты даны не целиком, а фрагментами — именно так, как автор сборника прочитал их еще в молодости), проза.
Человек и мастер Москва • РУССКИЙ ПУТЬ • 2008 ISBM 978-5-85887-281-8 ББК 83.3(2Poc)l
Корней ЧУКОВСКИЙ О ШЕРЛОКЕ ХОЛМСЕ Вступительная статья (к сборнику А. К. Дойла "Записки о Шерлоке Холмсе") I Молодого Макферлена обвиняют в большом преступлении. Лондонские газеты печатают, будто прошедшей ночью он убил одного старика архитектора. Газеты ошибаются: Макферлен невиновен. Но доказать это невозможно. Все улики против него: в ту ночь он был единственным гостем старика, и найденное орудие убийства несомненно принадлежит ему
Корней Иванович Чуковский От двух до пяти Содержание От автора Глава первая. Детский язык I. Прислушиваюсь II. Подражание и творчество III. "Народная этимология" IV. Действенность V. Завоевание грамматики VI. Анализ языкового наследия взрослых VII. Разоблачение штампов VIII. Маскировка неведения IX. Ложное истолкование слов X. Детская речь и народ XI. Воспитание речи Глава вторая
Корней Иванович Чуковский Пантелеев I В одной из повестей Пантелеева появляется - на минуту, не дольше атаман Хохряков. Этот хриплый пропойца, бандит проезжает деревней во главе своей разбойничьей шайки. Заметив у какой-то избы городскую миловидную женщину, он обращается к ней с подобострастной учтивостью: - Пардон. Я очень извиняюсь. Могу я попросить вашей любезности дать мне ковшик холодной воды? И когда она дае
"Серебрянный герб" — автобиографическая повесть, рассказывающая о детстве и отрочестве Коли Корнейчукова (настоящее имя К. Чуковского). Книга читается на одном дыхании. В ней присутствует и свойственная Чуковскому ирония и особый стиль изложения, который по настоящему трогает за душу, заставляя возвращаться в своё детство.
Из серии "Всемирная детская библиотека"
Из серии "Всемирная детская библиотека"
1 У меня зазвонил телефон. — Кто говорит? — Слон. — Откуда? — От верблюда. — Что вам надо? — Шоколада. — Для кого? — Для сына моего. — А много ли прислать? — Да пудов этак пять Или шесть: Больше ему не съесть, Он у меня еще маленький! 2 А потом позвонил Крокодил И со слезами просил: — Мой милый, хороший, Пришли мне калоши, И мне, и жене, и Тотоше. — Постой, не тебе ли На прошлой неделе Я выслал две пары Отличных калош? — Ах,
Сергей Эйзенштейн Автобиография Fisse, scrisso, amo...". Как бы хотелось исчерпать статью о себе столь же скупо--тремя словами. Сами слова при этом были бы, вероятно, иными, чем эти три, которыми резюмировал свой жизненный путь Стендаль. Эти три слова -- по-русски: "Жил, писал, любил"--согласно завещанию Стендаля, должны. были служить эпитафией на его могиле. Правда, законченным я свой жизненный путь не полагаю
Сергей Эйзенштейн Броненосец "Потемкин", 1925. С экрана в жизнь Всякое явление имеет случайную, поверхностную видимость. И оно же имеет под собой глубоко таящуюся закономерность. Так было и с фильмом. "Потемкин". К двадцатилетнему юбилею годовщины 1905 года была задумана Агаджановой-Шутко и мною большая эпопея "1905", куда эпизод восстания на броненосце "Потемкин" входил наравне с другими эпизодами, которыми был так богат этот год революционной борьбы. Начались "случайности"
Сергей Эйзенштейн Будущее звуковой фильмы ЗАЯВКА Заветные мечты о звучащем кинематографе сбываются. Американцы, изобретя технику звучащего кино, поставили его на первую ступень реального и скорого осуществления. В этом же направлении интенсивно работает Германия. Весь мир говорит сейчас о заговорившем Немом. Мы, работая в СССР, хорошо сознаем, что при наличии наших технических возможностей приступить к практическому осуществлению удастся не скоро
Сергей Эйзенштейн Вертикальный монтаж I В статье "Монтаж 1938", давая окончательную формулировку о монтаже, мы писали: "...Кусок А, взятый из элементов развертываемой темы, и кусок В, взятый оттуда же, в сопоставлении рождают тот образ, в котором наиболее ярко воплощено содержание темы...", то есть "изображение А и изображение В должны быть так выбраны из всех возможных черт внутри развиваемой темы, должны быть так выис
Сергей Эйзенштейн Волки и овцы РЕЖИССЕР И АКТЕР Я глубоко принципиально стою за коллективизм в работе. Подавление инициативы любого члена . коллектива считаю весьма неправильным. Больше того, на Всесоюзном совещании по кино формулировал это совсем резко: "Только бездарный коллектив может существовать на затирании одной творческой индивидуальности другою". Однако и в этом вопросе существует борьба на два фронта. И есть и
Сергей Эйзенштейн "Двенадцать апостолов" достаточно известна "непонятная" история рождения фильма "Броненосец "Потемкин". История о том, как он родился из полстранички необъятного сценария "Пятый год", который был нами написан в совместной работе с Ниной Фердинандовной Агаджановой летом 1925 года. Иногда в закромах "творческого архива" натыкаешься на этого гиганта трудолюбия, с какой-то атавистической жадностью всосавшего в с
Перед Вами – рассказ великого кинорежиссера Сергея Михайловича Эйзенштейна о его пути к искусству Большого Кино.
Сергей Эйзенштейн Монтаж (1938) Был период в нашем вино, когда монтаж провозглашался "всем". Сейчас на исходе период, когда монтаж считается "ничем". И, не полагая монтаж ни "ничем", ни "всем", мы считаем нужным сейчас помнить, что монтаж является такой же необходимой составной частью кинопроизведения, как и все остальные элементы кинематографического воздействия. После бури "за монтаж" и натиска "против монтажа" нам следует заново и запросто подойти к его проблемам
Сергей Эйзенштейн Монтаж attpaкционов К ПОСТАНОВКЕ НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА довольно простоты" а. Н. ОСТРОВСКОГО " В МОСКОВСКОМ ПРОЛЕТКУЛЬТЕ I. ТЕАТРАЛЬНАЯ ЛИНИЯ ПРОЛЕТКУЛЬТА В двух словах. Театральная программа Пролеткульта не в "использовании ценностей прошлого" или "изобретении новых форм театра", а в упразднений самого института театра как такового с заменой его показательной станцией достижений в плане поднятия квалификации бытовой оборудованности масс
Сергей Эйзенштейн Моя первая фильма В пьесе Островского "На всякого мудреца довольно простоты" одним из двигателей интриги является дневник, в котором Глумов записывает все свои похождения. Занявшись в Пролеткульте революционной "модернизацией" Островского, то есть социальной перелицовкой его персонажей на такие, какими они могли бы быть сегодня (Крутицкий -- Жоффр, Мамаев -- Милюков и т. д., вплоть до Голутвина, который бы сейчас был нэпачом),-- мы модернизовали и дневник
Сергей Эйзенштейн О форме сценария Номерной сценарий вносит в кинематографию столько же оживления, как номера на пятках утопленников в обстановку морга". Так я писал в разгар споров о том, каковы должны быть формы изложения сценария. Этот вопрос не может быть спорным. Ибо сценарий, по существу, есть не оформление материала, а стадия состояния материала на путях между темпераментной концепцией выбранной темы и ее оптическим воплощением
Сергей Эйзенштейн С.Эйзенштейн о С.Эйзенштейне, режиссере кинофильма "Броненосец потемкин" Мне двадцать восемь лет. Три года, вплоть до 1918 года, я был студентом. Вначале мне хотелось стать инженером и архитектором. Во время гражданской войны был сапером в Красной Армии. В это же время в свободные часы я начал заниматься искусством и театром, особенно я интересовался историей и теорией театра. В 1921 году в качестве театрального художника вступил в Пролеткульт
Сергей Эйзенштейн Четвертое измерение в кино Ровно год тому назад -- 19 августа 1928 года, еще не приступая к монтажу "Генеральной линии", я писал в "Жизни искусства", No34, в связи с гастролями японского театра: "...В "Кабуки"... имеет место единое, монистическое ощущение театрального "раздражителя". Японец рассматривает каждый театральный эксперимент не как несоизмеримые единицы разных категорий воздействия (на разные органы чувств), а как единую единицу театра
– Отдай Бубика! Мальчик лет пяти ревел вовсю. Заикаясь, повторял он имя какого-то «Бубика» - котенка или, может быть, куклы. Девочка, чуть постарше, дразнила его: – Бубубубика! Говорить не умеешь!… – Это я нарочно. Отдай Бубика! Из окна выглянула женщина. Лишения и пудра мешали определить ее возраст. Руки, чересчур узкие, изъеденные кухонной золой, казались прекрасными и жалкими, как побеги трактирной пальмы. Чувствовал
Давно мне хочется написать о некоторых людях, которых я встретил в жизни, о некоторых событиях, участником или свидетелем которых был; но не раз я откладывал работу: то мешали обстоятельства, то брало сомнение - удастся ли мне воссоздать образ человека, картину, с годами потускневшую, стоит ли довериться своей памяти. Теперь я все же сел за эту книгу - откладывать дольше нельзя. Тридцать пять лет назад в одном из путевых очерков я писал:
Я походил на ягненка, отбившегося от стада, о котором писал Дю Белле: ведь когда я уехал из России, мне не было и восемнадцати лет. Как приготовишка, я готов был учиться грамоте; спрашивал всех, что происходит, но в ответ слышал одно: «Этого никто не понимает…» Я пробовал заводить длиннейшие разговоры - о миссии России, о гнили Запада, о Достоевском, но люди были заняты другим: они не разговаривали, а ругались, проклинали - кто большевиков, кто Керенского, кто революцию
Поздней осенью 1921 года после сытого и спокойного Брюсселя я увидел Берлин. Немцы жили, как на вокзале, никто не знал, что приключится завтра. Продавцы газет выкрикивали: «Бе Цет! Последний выпуск! Коммунистическое выступление в Саксонии! Подготовка путча в Мюнхене!» Люди молча читали газету и шли на работу. Владельцы магазинов каждый день меняли этикетки с ценами: марка падала. По Курфюрстендамму бродили табуны иностранцев: они скупали за гроши остатки былой роскоши
В 1933 году я познакомился и вскоре подружился с американским кинорежиссером Люисом Майльстоуном. Это очень толстый и добрый человек. Подростком, еще до первой мировой войны, он уехал из Бессарабии в Америку - искать счастье; бедствовал, голодал, был чернорабочим, приказчиком, бродячим фотографом, а в итоге стал кинорежиссером. Фильм «На Западном фронте без перемен» принес ему славу и деньги, но он остался простым, веселым, или, как сказал бы Бабель, жовиальным
Годы, о которых мне предстоит рассказать, врезались в память каждого. Им посвящены прекрасные повествования Некрасова, Казакевича, Гроссмана, Пановой, Берггольц, Бека, Бакланова (этот список, конечно, далеко не полный). Пусть читателя не удивит, что о некоторых важных событиях я упомяну вкратце или вовсе промолчу: нет нужды повторять то, что уже хорошо сказано другими. Я говорил, что в мирное время у каждого человека свой путь, свои радо
Не знаю, правильно ли я поступил, закончив пятую часть моей книги маем 1945 года: ведь все, о чем мне предстоит рассказать в последней части, началось год спустя. А события и переживания 1945 года были еще тесно связаны с войной. На Потсдамской конференции, на встречах министров иностранных дел в Лондоне и в Москве наши дипломаты спорили с англосаксами, но в итоге еще принимались компромиссные решения. Еще продолжался обмен восторженными телеграммами и орденами
Мне снова приходится признаться читателям в своем легкомыслии или, если угодно, в недомыслии: в 1959 году, написав первые страницы книги воспоминаний, я решил, что закончу повествование той порой, когда сел за «Оттепель». Это было понятно: период, начавшийся весной 1953 года, был все еще незаконченной главой истории, да и я не мог предвидеть, что судьба мне подарит еще несколько лет. Недомыслие оправдывалось незнанием. Однако в 1965 году, внос
Сборник рассказов советских писателей о собаках – верных друзьях человека. Авторы этой книги: М. Пришвин, К. Паустовский, В. Белов, Е. Верейская, Б. Емельянов, В. Дудинцев, И. Эренбург и др.
Воспоминания об Илье Эренбурге СБОРНИК СОДЕРЖАНИЕ От составителей Конст. Федин. Солдат и художник К. Паустовский. Завидная судьба A. Твардовский. И. Г. Эренбург Алексей Сурков. Писатель, человек, гражданин B. Каверин. Поиски жанра Федор Левин. До последнего дыхания Ал. Дымшиц. Трудная любовь Алексей Эйснер. В Испании Д. Ортенберг. Годы военные И. X. Баграмян. Гневный миролюбец C. Наровчатов
Выдающийся советский писатель и общественный деятель И. Г. Эренбург был одним из активнейших советских участников испанских событий. Приехав первый раз в Испанию в 1931 году (итогом этой поездки стала книга «Испания»), Эренбург с первых же дней фашистского мятежа (1936 г.) становится военным корреспондентом «Известий» на фронтах республиканской Испании. Большинство его статей, написанных с характерным для публицистики Эренбурга блеском, с разящей силой и убедительностью, впоследствии не переиздавались. По прошествии 50 лет после начала национ...
Лазик Ройтшванец - "еврейский Швейк", как его окрестили западные критики, пожалуй, один из самых поразительных героев Ильи Эренбурга. Этот "мужеский портной из самого обыкновенного Гомеля" воплощает в себе задорную и колючую мудрость Йозефа Швейка и пряную, ветхозаветную - бабелевских ребе Арье Лейба и ребе Мотэле. У Лазика, величайшего знатока хасидских легенд, для любой, даже самой отчаянной, жизненной ситуации всегда готова соответствующая притча. Судьба гонит его по миру, он проходит через 19 (!) тюрем, а в стремительные и смятенные мгновени...
ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ Лето 1925 года Роман Летают сны мучители Над грешными людьми, И ангелы-хранители Беседуют с детьми. Лермонтов 1 МОЕ ЗАПУСТЕНИЕ Все дело в окурке, в жирном окурке, лежавшем на мостовой возле остановки автобуса "FA". Однако, для того, чтобы стала понятной эта история, необходимо упомянуть о многом: о традиционной духоте парижского лета, о толстяке - хозяине отеля на бульва
Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) – один из популярнейших русских писателей XX века, фигура чрезвычайно сложная и многогранная. Известный в свое время поэт, талантливый переводчик, тонкий эссеист, мемуарист, самый знаменитый публицист 30–40 годов, он был в первую очередь незаурядным прозаиком, автором многих бестселлеров. Пройдя испытание временем, его первая книга «Необычайные похождения Хулио Хуренито» и последовавший за ней роман «Жизнь и гибель Николая Курбова» до сих пор звучат свежо и своеобычно. Зачислить их в какую-либо определенну...
1 Мария Ильинишна волновалась, очки сползали на кончик носа, а седые кудряшки подпрыгивали. - Слово предоставляется товарищу Брайнину. Подготовиться товарищу Коротееву. Дмитрий Сергеевич Коротеев чуть приподнял узкие темные брови - так всегда бывало, когда он удивлялся; между тем он знал, что ему придется выступить на читательской конференции - его давно об этом попросила библиотекарша Мария Ильинишна, и он согласился. На заводе все относились к Коротееву с уважением
«Военная литература»: militera.lib.ru Издание: Эренбург И. Падение Парижа. – Л.: Худож. лит., 1985. Книга на сайте: militera.lib.ru/prose/russian/erenburg_ig5/index.html Иллюстрации: нет OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru) Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru) Эренбург И. Падение Парижа: Роман; Рассказы. – Л.: Худож. лит., 1985. – 536 с. Тираж 75 000 экз. Аннотация издательства: В книгу вошли произведения писателя, посвященные событиям второй мировой войны в Европе, их социально-политической предыстории. Эта книга – об истинном и показном патриотизме, о мужественных борцах за счастье...
Книга И. Эренбурга «Портреты современных поэтов» впервые была издана в Берлине, в 1922 г. (под названием «Портреты русских поэтов»), а в 1923 г. она вышла в издательстве «Первина» в Москве. С тех пор не переиздавалась до 1999 г., когда была издана в Санкт-Петербурге журналом «Нева» тиражом 500 экземпляров.
Илья Эренбург – поэт по призванию, автор прекрасных лирических стихов, но широко известен он стал не поэтическим творчеством, а романами и повестями, которые активно обсуждались критиками и любителями русской прозы уже в 20-е годы, как в СССР, так и в эмиграции. Проза настолько оттеснила поэзию Эренбурга, что о ней просто почти позабыли.
Мой роман «Трест Д. Е.» — история гибели Европы в результате деятельности американского треста. Это сатира; я мог бы ее написать и сейчас с подзаголовком — «Эпизоды третьей мировой войны». Европа для меня была не кладбищем, а полем битвы, порой милым, порой не милым: такой я ее видел юношей в Париже, такой нашел в тревожном Берлине 1922 года. Илья Эренбург, «Люди, годы, жизнь», изд. «Советский писатель», М. 1961.
Илья Эренбург Тринадцать трубок Первая трубка На ней значилось: "Трубка системы доктора Петерсона". Конечно, она была сделана в Германии людьми, придумавшими кофе без кофеина и вино без алкоголя. По хитрому замыслу доктора Петерсона, табачный дым, проходя сквозь различные сложные спирали, должен был лишаться всех присущих ему свойств. Но, показывая трубку чопорному покупателю, приказчик магазина "Шик паризьен" вынул из нее внутренности и забыл их вложить назад
Илья Эренбург ТРУБКА СОЛДАТА Тишайший свет звезды несется тысячи лет, прежде чем показаться людям, но. короток век человека: детство с играми, любовь и труд, болезни, смерть. Была война. Когда-нибудь подберут эпитет "великая" или "малая", чтобы сразу отличить ее от других войн, бывших и будущих. Для людей, живших в тот год, была просто война. Была война, и на крохотном пространстве, близ груды камней, называвшихся прежд


Добавить комментарий

  • Обязательные поля обозначены *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.