При жизни Мандельштама вышло шесть его поэтических книг: три издания "К">

Собрание стихотворений (7)

[1] [2] [3] [4]

Он мыслит костию и чувствует челом

И вспомнить силится свой облик человечий.

10 -- 26 декабря 1936

x x x

Пластинкой тоненькой жиллета

Легко щетину спячки снять:

Полуукраинское лето

Давай с тобою вспоминать.

Вы, именитые вершины,

Дерев косматых именины,-

Честь Рюисдалевых картин,-

И на почин лишь куст один

В янтарь и мясо красных глин.

Земля бежит наверх. Приятно

Глядеть на чистые пласты

И быть хозяином объятной

Семипалатной простоты.

Его холмы к далекой цели

Стогами легкими летели,

Его дорог степной бульвар

Как цепь шатров в тенистый жар!

И на пожар рванулась ива,

А тополь встал самолюбиво...

Над желтым лагерем жнивья

Морозных дымов колея.

А Дон еще как полукровка,

Сребрясь и мелко и неловко,

Воды набравши с полковша,

Терялся, что моя душа,

Когда на жесткие постели

Ложилось бремя вечеров

И, выходя из берегов,

Деревья-бражники шумели...

15 -- 27 декабря 1936

x x x

Сосновой рощицы закон:

Виол и арф семейный звон.

Стволы извилисты и голы,

Но все же -- арфы и виолы.

Растут, как будто каждый ствол

На арфу начал гнуть Эол

И бросил, о корнях жалея,

Жалея ствол, жалея сил,

Виолу с арфой пробудил

Звучать в коре, коричневея.

16 -- 18 декабря 1936

x x x

Эта область в темноводье -

Хляби хлеба, гроз ведро -

Не дворянское угодье -

Океанское ядро.

Я люблю ее рисунок -

Он на Африку похож.

Дайте свет -- прозрачных лунок

На фанере не сочтешь.

-- Анна, Россошь и Гремячье,-

Я твержу их имена,

Белизна снегов гагачья

Из вагонного окна.

Я кружил в полях совхозных -

Полон воздуха был рот,

Солнц подсолнечника грозных

Прямо в очи оборот.

Въехал ночью в рукавичный,

Снегом пышущий Тамбов,

Видел Цны -- реки обычной -

Белый-белый бел-покров.

Трудодень земли знакомой

Я запомнил навсегда,

Воробьевского райкома

Не забуду никогда.

Где я? Что со мной дурного?

Степь беззимняя гола,

Это мачеха Кольцова,

Шутишь: родина щегла!

Только города немого

В гололедицу обзор,

Только чайника ночного

Сам с собою разговор...

В гуще воздуха степного

Перекличка поездов

Да украинская мова

Их растянутых гудков.

23 -- 27 декабря 1936

x x x

Вехи дальние обоза

Сквозь стекло особняка.

От тепла и от мороза

Близкой кажется река.

И какой там лес -- еловый?

Не еловый, а лиловый,

И какая там береза,

Не скажу наверняка -

Лишь чернил воздушных проза

Неразборчива, легка.

26 декабря 1936

x x x

Как подарок запоздалый

Ощутима мной зима:

Я люблю ее сначала

Неуверенный размах.

Хороша она испугом,

Как начало грозных дел,-

Перед всем безлесным кругом

Даже ворон оробел.

Но сильней всего непрочно

Выпуклых голубизна -

Полукруглый лед височный

Речек, бающих без сна...

29 -- 30 декабря 1936

x x x

Оттого все неудачи,

Что я вижу пред собой

Ростовщичий глаз кошачий -

Внук он зелени стоячей

И купец воды морской.

Там, где огненными щами

Угощается Кащей,

С говорящими камнями

Он на счастье ждет гостей -

Камни трогает клещами,

Щиплет золото гвоздей.

У него в покоях спящих

Кот живет не для игры -

У того в зрачках горящих

Клад зажмуренной горы,

И в зрачках тех леденящих,

Умоляющих, просящих,

Шароватых искр пиры.

29 -- 30 декабря 1936

x x x

Твой зрачок в небесной корке,

Обращенный вдаль и ниц,

Защищают оговорки

Слабых, чующих ресниц.

Будет он обожествленный

Долго жить в родной стране -

Омут ока удивленный,-

Кинь его вдогонку мне.

Он глядит уже охотно

В мимолетные века -

Светлый, радужный, бесплотный,

Умоляющий пока.

2 января 1937

x x x

Улыбнись, ягненок гневный с Рафаэлева холста,-

На холсте уста вселенной, но она уже не та:

В легком воздухе свирели раствори жемчужин боль,

В синий, синий цвет синели океана въелась соль.

Цвет воздушного разбоя и пещерной густоты,

Складки бурного покоя на коленях разлиты,

На скале черствее хлеба -- молодых тростинки рощ,

И плывет углами неба восхитительная мощь.

9 января 1937

x x x

Когда в ветвях понурых

Заводит чародей

Гнедых или каурых

Шушуканье мастей,-

Не хочет петь линючий

Ленивый богатырь -

И малый, и могучий

Зимующий снегирь,-

Под неба нависанье,

Под свод его бровей

В сиреневые сани

Усядусь поскорей.

9 января 1937

x x x

Я около Кольцова

Как сокол закольцован,

И нет ко мне гонца,

И дом мой без крыльца.

К ноге моей привязан

Сосновый синий бор,

Как вестник без указа

Распахнут кругозор.

В степи кочуют кочки,

И все идут, идут

Ночлеги, ночи, ночки -

Как бы слепых везут.

9 января 1937

x x x

Дрожжи мира дорогие:

Звуки, слезы и труды -

Ударенья дождевые

Закипающей беды

И потери звуковые -

Из какой вернуть руды?

В нищей памяти впервые

Чуешь вмятины слепые,

Медной полные воды,-

И идешь за ними следом,

Сам себе немил, неведом -

И слепой и поводырь...

12 -- 18 января 1937

x x x

Влез бесенок в мокрой шерстке -

Ну, куда ему, куды? -

В подкопытные наперстки,

В торопливые следы;

По копейкам воздух версткий

Обирает с слободы.

Брызжет в зеркальцах дорога -

Утомленные следы

Постоят еще немного

Без покрова, без слюды...

Колесо брюзжит отлого -

Улеглось -- и полбеды!

Скучно мне: мое прямое

Дело тараторит вкось -

По нему прошлось другое,

Надсмеялось, сбило ось.

12 -- 18 января 1937

x x x

Еще не умер ты, еще ты не один,

Покуда с нищенкой-подругой

Ты наслаждаешься величием равнин

И мглой, и холодом, и вьюгой.

В роскошной бедности, в могучей нищете

Живи спокоен и утешен.

Благословенны дни и ночи те,

И сладкогласный труд безгрешен.

Несчастлив тот, кого, как тень его,

Пугает лай и ветер косит,

И беден тот, кто сам полуживой

У тени милостыню просит.

15 -- 16 января 1937

x x x

В лицо морозу я гляжу один:

Он -- никуда, я -- ниоткуда,

И все утюжится, плоится без морщин

Равнины дышащее чудо.

А солнце щурится в крахмальной нищете -

Его прищур спокоен и утешен...

Десятизначные леса -- почти что те...

И снег хрустит в глазах, как чистый хлеб, безгрешен.

16 января 1937

x x x

О, этот медленный, одышливый простор! -

Я им пресыщен до отказа,-

И отдышавшийся распахнут кругозор -

Повязку бы на оба глаза!

Уж лучше б вынес я песка слоистый нрав

На берегах зубчатой Камы:

Я б удержал ее застенчивый рукав,

Ее круги, края и ямы.

Я б с ней сработался -- на век, на миг один -

Стремнин осадистых завистник,-

Я б слушал под корой текучих древесин

Ход кольцеванья волокнистый...

16 января 1937

x x x

Что делать нам с убитостью равнин,

С протяжным голодом их чуда?

Ведь то, что мы открытостью в них мним,

Мы сами видим, засыпая, зрим,

И все растет вопрос: куда они, откуда

И не ползет ли медленно по ним

Тот, о котором мы во сне кричим,-

Народов будущих Иуда?

16 января 1937

x x x

Не сравнивай: живущий несравним.

С каким-то ласковым испугом

Я соглашался с равенством равнин,

И неба круг мне был недугом.

Я обращался к воздуху-слуге,

Ждал от него услуги или вести,

И собирался плыть, и плавал по дуге

Неначинающихся путешествий.

Где больше неба мне -- там я бродить готов,

И ясная тоска меня не отпускает

От молодых еще воронежских холмов

К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.
[1] [2] [3] [4]



Добавить комментарий

  • Обязательные поля обозначены *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.