ИЛИ
"ОТКРЫТИЯ В РАБОЧЕМ ПОРЯДКЕ"?
Как рассказывать молодежи о науке? Возможны ли научные сенсации? Что имел в виду Нильс Бор, говоря о "безумных" идеях в физике?
Снова и снова приковывают к себе внимание ученых и популяризаторов науки эти вопросы; снова и снова вокруг них разгораются споры; снова и снова выходят на арену словесных сражений "классики" - педагоги и "романтики" популяризаторы">

& Мицкевич А. Что такое научный поиск (1)

[1] [2] [3] [4]

"Построение, которое не кажется на первый взгляд безумным,

не может иметь надежды на успех"

Прежде всего я хотел бы заметить, что слова Н. Бора о недостаточной "безумности" новой теории В. Гейзенберга и В. Паули вовсе не были сказаны в шутку. Это меткое и образное выражение не случайно было использовано и другими авторами, которых никак нельзя отнести к людям, далеким от науки. Нет спора, утверждения ученых о "безумной" идее в построении теории еще не объясненных явлений пришлись по душе и многочисленным лженоваторам, и жаждущим сенсаций журналистам. Однако борьбу с этими вульгарными искажениями смысла слов Н. Бора профессор Китайгородский решил вести без пощады, взяв на себя непосильный труд доказать, что "в науке нет сенсаций, нет безумных идей и нет романтики разрушения". И следовательно, миру науки чужды потрясения неожиданных открытий, крушения, казалось бы, очевидных надежд, коренные преобразования самых основных представлений. И нужно признать, профессор Китайгородский в какой-то мере сумел придать этим выводам видимость доказательности, тщательно смешав их с рядом бесспорно правильных утверждений. Например, он совершенно правильно утверждает, что "развитие науки никогда не приводит к ниспровержению закона" и "что безумные идеи, противоречащие законам природы, просто глупые идеи". Но вслед за этим вопреки всей истории развития науки автор доказывает, что "если же новая идея не противоречит закону природы, то никто из ученых и не воспримет ее как безумную". Будто бы у таких радикально новых научных теорий, как "воображаемая" геометрия Лобачевского или специальная теория относительности, никогда и не было периода борьбы за признание в научной среде. Известный американский теоретик Ф. Дайсон в своей статье "Новаторство в физике" (сб. "Элементарные частицы" из серии "Над чем думают физики", 1963) подробно проанализировал исторические примеры болезненного процесса восприятия и признания принципиально новых идей в физике. Но не будем тревожить далекое прошлое и ограничимся рассмотрением мотивов, побудивших ученых - наших современников - использовать меткое и образное выражение о "безумной" идее. Дайсон, используя выражение Н. Бора о "безумной" теории, объясняет: "Новый способ рассуждений и новые представления должны быть отысканы ощупью и в темноте. Это медленный и мучительный процесс... Великое открытие, когда оно только что появляется, почти наверняка возникает в эапутаяной, "неполной и бессвязной форме. Самому открывателю оно понятно только наполовину. Для всех остальных оно - полная тайна. Поэтому любое построение, которое не кажется на первый взгляд безумным, не может иметь надежды на успех". Желая исключить возможность неправильного истолкования термина "безумная" теория, Дайсон особо подчеркивает, что творения многочисленных ниспровергателей основ науки больше всего страдают недостаточной "безумностью" и "отклоняются редакцией не потому, что их нельзя понять, а именно потому, что их можно понять". Известный советский физик-теоретик Д. Блохинцев писал в "Комсомольской правде" (4 января 1964 г.) о рыцарях науки, ищущих "сумасшедшую" идею радикального решения фундаментальных проблем современной физики, поясняя: новая идея должна быть "сумасшедшей" с точки зрения установившихся понятий". Предвидя опасность неправильного понимания такого определения, Д. Блохинцев обратил особое внимание на тот факт, что обычно люди, далекие от современной науки, пытаются выдать за сверхоригинальные идеи примитивные построения, основанные на данных XVIII столетия, и что "безумность" ожидаемой теории вовсе не означает отрицания ею ранее установленных фактов: "достаточно противоречия с одним маленьким фактом и... надо иметь мужество отказаться от идеи, как бы она ни тешила душу". Таким образом, говоря о "безумной" идее, ученые полностью исключали противоречивость ее хотя бы одному факту, а не только ранее установленному закону, объясняющему целый ряд фактов. Казалось бы, совершенно ясно, речь идет о противоречии с установившимися основными понятиями и фундаментальными представлениями, но как раз эти понятия, составляющие основу всякого научного познания окружающих нас явлений, профессор Китайгородский для упрощения всего дела предлагает причислить к малосущественному, постоянно изменяющемуся "обрамлению закона природы", характеризующему "языковую схему, манеру говорить, принятый способ использования слов". Приходится удивляться, как мог автор в угоду высказанному в начале статьи мнению об отсутствии в науке "безумных" идей пойти на такое вопиющее искажение самого существа процесса научного познания, публикация которого в популярной литературе, я уверен, может принести еще больший вред, чем появление в печати ошибочных взглядов по ниспровержению отдельных закономерностей. Ведь если читатель поверит профессору Китайгородскому, то он должен будет заключить: никакой революции в физике на рубеже XIX и XX веков, собственно, и не было, а происходила лишь замена "обрамления" законов природы, простая смена языковой схемы и манеры изъясняться. Становится также непонятным, почему В. И. Ленин считал этот процесс весьма болезненным и порождающим в среде естествоиспытателей философский кризис, брожения и сомнения в основных представлениях о природе и закономерностях процесса ее познания. Доказывая, что в подлинной науке нет сенсаций и нет романтики каких бы то ни было разрушений, А. Китайгородский, сам того не замечая, выводит читателя на перекресток совершенно различных идеологических взглядов на проблему объективного содержания научных понятий и представлений, лишь косвенно связанных с непосредственно наблюдаемыми на опыте фактами. Весь этот круг вопросов давно решен в марксистсколенинской теории познания, и я возьму на себя лишь труд помочь читателю уяснить, насколько несостоятельны прежде всего с точки зрения физики многократно повторявшиеся уже попытки представить научные понятия только условными символами легко изменяющейся языковой схемы. Попытаемся уяснить фундаментальное значение физических понятий, связанных с непосредственно не измеряемыми величинами, на том же примере закона Ома, открытого как эмпирический закон задолго до появления правильных представлений о носителях электрического тока в металлах-электронах. Но, несмотря на широкое применение этой зависимости в практике, понадобились годы, прежде чем закону Ома удалось дать теоретическое обоснование, совместимое с другими наблюдаемыми явлениями. В электронной теории электропроводности, призванной дать обоснование закона Ома, в свое время возникли непреодолимые трудности, которые удалось разрешить только после создания квантовой механики. Для разрешения всех этих трудностей пришлось ввести такие физические величины, как средняя длина свободного пробега электронов, средняя скорость их беспорядочного движения и плотность "свободных" электронов в металлах, то есть величин, о которых нет даже упоминания как в самой формулировке закона Ома, так и в подробном разъяснении процедуры измерения
[1] [2] [3] [4]



Добавить комментарий

  • Обязательные поля обозначены *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.